Тайна

Хмелевская Иоанна

— Что наши?

— Пан. И пани. Они были много.

— Знакомые? Кивок согласия.

— Понимаю. Пан и пани были тут много раз?

Снова согласие.

— Понимаю. Забрали Сушко и пошли. А после? Опять пришли?

— Не. Велели так. — Она приложила палец к губам.

Это ясно: люди, забравшие мальчика, велели молчать.

— И больше не пришли? Ты их не видела?

— Нет.

Я замолчала, обдумывая, как выведать у девочки подробности насчёт пана и пани. Возможно, она слышала фамилию или имя на худой конец…

— Делай дылу, — предложила девочка. — Я тофе фагляну.

Я, признаться, смутилась, сообразив

наконец, что торчу с ребёнком на идеально стремном месте. Ещё не хватает, чтобы меня кто-нибудь застукал здесь и понял, о чем у нас речь: а уж разгребать кучу и тянуть трубу от печки — тут я все свои рекорды глупости побила бы. Девочка смотрела на меня с надеждой.

— Нет, — сказала я с сожалением и встала. — Нельзя сделать дыру — уже все забили. Пойдём в другое место и ещё поговорим с тобой. Не знаешь ли ты, как звали того пана или пани, которые забрали Сушко?

Девочка пошла за мной довольно охотно, только очень медленно.

— Кафа, — сказала она. — Пани Кафа.

Кафа… Святые господни, что бы это могло быть?.. Каша? Постой-ка, похоже, Кася?..

— Кася? — попробовала я, оглянувшись на неё.

Девочка без колебаний кивнула. Мальчика забрала некая Кася. Немного, но кое-что все же..

— Клафивая, — объяснила девочка мечтательно. — Клафивая!

Сведения о пани Касе расширились: красивая и даже очень. Я собиралась сесть где-нибудь в сторонке и выспросить хоть какие-нибудь подробности, но ничего не получилось. Из барака выбежала няня, не пани Ната, какая-то другая, незнакомая. Она сразу увидела девочку, которая тянула меня за руку, назад — видимо, ей было трудно поспевать за мной.

— Мартуся!

Я остановилась, девочка тоже. Няня подбежала к нам и схватилась за волнующуюся объёмистую грудь.

— Ты плохая девочка, где ты все пропадаешь? Что вы тут сумерничаете с ребёнком? Ей спать давно пора!

— Все в порядке! — миролюбиво объяснила я. — Мы разговаривали, но мне, к сожалению, трудно разобрать её слова. Вы-то её понимаете?

Она взяла девочку за руку и взглянула на меня подозрительно.

— Я-то привыкла. Вижу, нету её, испугалась. А вы что тут?..

— Да ничего. Я от проектировщика. Мы делали здесь обмеры и забыли про лестницу, вот я и приехала обмерить. А эта девчушка мне попалась по дороге — что-то очень ласково шепелявила, хоть я почти ничего не поняла. Мне тоже показалось, время позднее, и я повела её в барак, а после уж решила сделать обмеры — только-только успела найти рулетку…

Объяснения я давала простодушные и многословные, ведь известно, каков бывает результат, когда напускаешь таинственность. Всякая болтовня усыпляет внимание, и, напротив, запинки да паузы возбуждают подозрения. Ну и пожалуйста, о лестничке и обмерах могу до бесконечности.

Дурацкий трёп успокоил няньку, и она перестала мной интересоваться. Мягко побранила девочку, вздохнула с явным облегчением, и обе исчезли в бараке. Я тщательнейшим образом обмеряла лестницу и ушла с этого кошмарного двора, стараясь не оборачиваться…

Лист бумаги в клеточку, исписанный моими наблюдениями, все время лежал на столе. После всех происшествий я перечитывала внимательно заметки, и тут-то забрело мне в голову принципиально важное соображение. Почему это никто не цепляется ни ко мне, ни к Гутюше? Два преступления, в обоих случаях мы видели трупы, да нас же просто необходимо отправить на почётное место главных свидетелей, а тут — ничего. Ерунда

какая-то! Не нашли нас? Тогда какое, к черту, следствие? «Скорую» я вызвала, правда, под именем Софьи Ковальской, но это же примитивно! Я сразу же села в машину перед самым входом в кафе, номер был чёткий, незапачканный и незакрашенный, плёвое дело меня разыскать. Что это? Головотяпство, бездарность, непонятная и пугающая?

Мысль о добровольной помощи следствию на сей раз не возникла даже на далёком горизонте. Напротив, мне надлежало добровольно и старательно притаиться. Я ещё не настолько спятила, чтобы каким бы то ни было властям пересказывать открытия погибшего недоумка…

Удивляться-то я удивлялась, но это ни в малейшей степени не удерживало меня. Скорее подстёгивало, ибо дьявольский притон я возжелала найти всенепременно. И проблема, собственно, не в наркотиках, наркотики — дело обыкновенное.

Нет, меня куда больше занимало услышанное от недоумка и от девочки. Один воскликнул, в голове, мол, не укладывается, а наркотики — не такое уж диво, укладывались вполне, а другая добавила про огоньки. И к этой тайне я устремилась на всех парах, вернее, с силой смерча, глухая и слепая ко всему прочему — ведь, надо полагать, я просто лопну, если не совершу какого-нибудь идиотизма. Пани Крыскова подождёт — после закрытия магазинов наверняка ей не понадоблюсь.

Чёрный парик с роскошными локонами я позаимствовала у Зоей.

Бросив взгляд на своё отражение в витрине, я прямо-таки обомлела. Там отражалось нечто сногсшибательное. Старые сабо на мощных котурнах прибавили росту, оранжевый плащ в виде халата, больше на два размера, много лет назад купленный по необходимости — других не было, надетый на костюм, превратил меня в толстенную бабищу, а большой, чёрный, колтуном сбитый парик достойно венчал сие одеяние.

Очень даже возможно, что такой маскарад спас мне жизнь.

Многочисленные отмычки у меня сохранились с давних пор, когда работала на строительствах. По очереди отделанные помещения запирались, ключи терялись немедленно, и персоналу приходилось пользоваться «соловьями». Место работы давно ушло в прошлое, а отмычки остались.

Без особого труда я справилась с той закрытой подвальной дверью, что вела в помещение, расположенное за восковым мертвецом. Ощупала притолоку, включила свет: довольно длинный, обычный подвальный коридор с рядами дверей по обе стороны. Я на цыпочках прошла до конца коридора, внимательно осматривая двери, потому как больше осматривать было нечего. Двери были разные: ажурные из рейки, плотные из досок, одни открытые, внутри — всяческий хлам, другие — солидно укреплённые, с засовами, замками и затворами из толстых полос железа. Я поколебалась, не вломиться ли во все по очереди — хотя нет, слишком большая возня, лучше сперва просто осмотреть.

В конце коридора я так же легко открыла следующую дверь — да, отмычки у меня отменные. Нечто вроде прихожей, снова двери… Дверей пять во всех четырех стенах выглядели абсолютно одинаково.

Три двери поддались, две никак. Из первых трех одна вела в коридор — в глубь очередного дома, аналогичного тому, через который я пришла; вторая была от каморки, забитой щётками, вёдрами, стремянками и разной ветошью, а третья выходила на лестничную клетку, ведущую наверх. Захламлённую каморку я миновала сразу, а для дальнейшего изучения избрала коридор. Направление вроде то самое, куда я раньше не сумела добраться.