Тайна
Шрифт:
Ульф задумчиво посмотрел на Вемунда Тарка.
— Ладно, у тебя ведь тоже есть свои принципы. Ты же не хочешь жить дома в Лекенесе.
— Ну, это совершенно другое дело, — коротко ответил Вемунд. — Я просто не вписываюсь в салонную жизнь.
— А я скажу, что ты туда прекрасно вписался бы, — заметил Ульф, глядя на аристократический профиль Вемунда. — Сменить бы вот только одежду да напудрить волосы. Кстати, а твоего брата действительно зовут Малыш?
— Нет,
Ульф улыбнулся.
— Да, сейчас-то он уже далеко не маленький. Видный мужчина!
— Да. Девушки, несомненно, такого же мнения. Но ему только двадцать три года, на два года меньше, чем мне, и он совсем не знает жизни, живя дома с родителями. Я часто думал о том, что его спасением могла бы быть женитьба на девушке с приданым в виде усадьбы или дела, чтобы он взял на себя за что-то ответственность. У него, понимаешь, хорошие способности, но вот сейчас он просто раскис.
— Эй вы, не трогайте бревна, — закричал Вемунд Тарк в сторону речки. — А то мы не сможем наладить нормальный порядок.
Сплавщики вняли совету и накинулись на затор с другого конца.
— У нас дома такая же проблема, как и у вас, — усмехнулся Ульф. — Наша единственная дочь ни за что на свете не выйдет замуж за наследника усадьбы или земли, иначе случится светопреставление! Потому что она унаследует наш дом в Элистранде и, возможно, еще две усадьбы в нашей волости.
— Сам Гростенсхольм? — осторожно спросил Вемунд.
Ульф кивнул головой.
— Лучшим выходом для нее было бы охмурить хорошего крестьянского парня, не владеющего землей по наследству.
— Понимаю. Да таких вольных жеребцов везде полно. Младших братьев… Иногда мне тоже хочется быть одним из них. Самому выбрать профессию, свою жизнь. Усердно трудиться, чтобы кем-то стать. А не так, как сейчас, когда ты должен взвалить на себя всю тяжесть дела и усадьбу, которой владеть тебе не по вкусу.
Теперь Ульфу Паладину стало ясно, почему Вемунд Тарк стремился большую часть времени заниматься физическим трудом. Это объяснялось желанием что-то совершить…
— Но ведь не существует более красивой усадьбы, чем Лекенес, — возразил он. — И она достанется по наследству.
— Это отнюдь не усадьба, передающаяся по наследству, — оборвал его Вемунд. — Они купили ее пятнадцать лет тому назад.
— Твои родители? Да что ты говоришь! Так вот почему мне показалось, что у тебя не местный выговор. А откуда вы, собственно, родом?
Вемунд Тарк встал на ноги.
— Осторожно! —
— Да это же сын Нильса Эдвин, — сказал Ульф, молниеносно вскакивая с места. — Побежали!
Они рванули вниз к берегу речки. Вемунд, не раздумывая, бросился в холодную воду. Молодого Эдвина зажало бревнами на речном пороге, товарищам удалось освободить его от них, но дотянуться до него своими сплавными крюками они не могли. Эдвин потерял сознание, и его уносило вниз по течению.
Старый Нильс громко причитал.
— Спокойно, Нильс, сейчас Тарк его поймает, — крикнул Ульф Паладин.
— Но он ведь моя кровь! Посмотри, вся вода красная от крови!
— Все будет хорошо. Езжай домой и выпей медицинской жидкости! Попроси мою жену, чтобы она тебе ее налила!
— Ну, а чей он уже…
— Он жив, посмотри, вон он схватил за руку своего спасателя. Похоже, вода опять вдохнула в него жизнь. Поторопись, видишь, подбегают другие и помогают вытащить его на берег.
Старик что было сил бросился к берегу.
Мокрые до нитки мужчины выбирались на берег. Со всех ручьями стекала вода.
Молодой хвастливый Эдвин, который считал себя столь же умелым сплавщиком, как и опытные работяги, имел жалкий вид. Из глубокой раны на бедре густо сочилась кровь, и, похоже, у него был перелом руки.
— Его отец привез лекарства, — пояснил Ульф. — Нам нужно попытаться остановить кровотечение. Что же ты затеял, Эдвин? Я ведь говорил тебе, что это не игры для начинающих.
— Я умираю! — сдерживая рыдание, произнес Эдвин. — Я умираю!
— Нет, ты не умираешь. Но тебе сейчас, пожалуй, немного больно. И будет больно еще какое-то время.
К счастью, день выдался теплый, и мужчины быстро высыхали на солнце, одновременно пытаясь помочь пострадавшему. Однако это было не просто, потому что он все время пронзительно кричал от любых прикосновений к телу.
— Ну, наконец, — воскликнул Вемунд Тарк. — Я вижу батрачку, скачущую так прытко, как будто дьявол наступает ей на пятки.
Ульф взглянул на тропинку.
— Это никакая не батрачка, а моя дочь, — сухо промолвил он.
Вемунд недоуменно смотрел на приближающуюся быстро, как вихрь, фигурку. Ее густые ненапудренные волосы развевались как грива, и она сидела верхом так, что при порывах ветра юбка задиралась, обнажая ее ноги. И это дочь владельца усадьбы?
— Извините, — пробормотал он, — я ошибся.
Ульф тайком усмехнулся. Элизабет поступает так, как хочет, что приводит в отчаяние ее мать. Но она — честная и безупречно порядочная девушка.