Тайник
Шрифт:
Дебьер заметил Сент-Джеймса, который шел к ним через лужайку, но сначала закончил забивать гвозди и только тогда обратил на него внимание. Сент-Джеймс видел, что взгляд архитектора привлекла прежде всего его хромота и ее причина: ножная скоба, поперечная планка которой проходила через каблук его ботинка, но потом он, как и его жена, взглянул на бумаги под мышкой гостя и забыл обо всем остальном.
Дебьер спустился с дерева и сказал старшему мальчику:
— Берт, уведи брата в дом, пожалуйста. Мама даст вам печенья. Только смотрите,
— Какое печенье, лимонное? — спросил старший мальчик. — Мама испекла лимонное печенье, пап?
— Думаю, да. Вы же его просили.
— Лимонное печенье! — выдохнул Берт в лицо брату.
Обещанное угощение заставило мальчишек побросать все, чем они занимались, и бежать к дому с криками:
— Мама! Мам! Мы хотим печенья! — положив тем самым конец ее уединению.
Дебьер с нежностью наблюдал за ними, потом наклонился, чтобы подобрать сумку с гвоздями, которую второпях скинул с себя Берт, рассыпав по траве половину ее содержимого.
Пока хозяин собирал гвозди, Сент-Джеймс представился и объяснил ему, какое отношение он имеет к Чайне Ривер. Он приехал на Гернси по просьбе брата обвиняемой, и полиция в курсе того, что он проводит независимое расследование по ее делу, сказал он Дебьеру.
— Какое еще расследование? — спросил тот. — Полиция арестовала убийцу.
Сент-Джеймсу не хотелось вдаваться в разговоры о вине или невиновности Чайны Ривер. Вместо этого он указал на сверток с чертежами у себя под мышкой и спросил архитектора, не откажется ли он на них взглянуть.
— Что это?
— Чертежи проекта, который выбрал мистер Бруар. Для музея военного времени. Вы ведь их еще не видели, правда?
Дебьер ответил, что видел то же, что и остальные гости на вечеринке Бруара: подробный чертеж в трех измерениях, который представлял видение проекта американским архитектором.
— Полная бессмыслица, — прокомментировал Дебьер. — Даже не знаю, о чем Ги думая, когда выбирал такое. С тем же успехом в качестве музея на Гернси можно было поставить космический корабль. Громадные окна по всему фасаду. Потолки как в церкви. Такое здание ни за какие деньги не обогреешь. Да и, судя по его виду, оно так и просится на какой-нибудь утес с видом на океан.
— Тогда как для музея выбрали…
— Участок в переулке, где церковь Спасителя, прямо рядом со входом в подземные тоннели. А оттуда до ближайшего утеса и морского берега вообще так далеко, что дальше на этом острове не бывает.
— И какой оттуда вид?
— Никакой. Если, конечно, вы не любитель автостоянок.
— А с мистером Бруаром своими опасениями вы поделились?
Лицо Дебьера приняло настороженное выражение.
— Я говорил с ним.
Он подкинул сумку с гвоздями на ладони, точно прикидывая, стоит ли ему снова забираться на дерево и продолжать работу над домом. Взгляд, брошенный на небо, где догорали последние остатки дня, решил дело в пользу приостановки строительства. Дебьер принялся
— Мне сказали, что дело между вами зашло несколько дальше разговоров, — сообщил Сент-Джеймс — Вы с ним, по-видимому, ссорились. Сразу после фейерверков.
Дебьер не отвечал. Он продолжал сносить деревяшки в кучу, просто образцовый дровосек, выполняющий приказ волшебника. Покончив с этим, он тихо сказал:
— Это я д-д-должен был получить чертов заказ. Все это знали. Поэтому когда его п-п-получил кто-то другой…
Вернувшись к сикомору, где ждал его Сент-Джеймс, Дебьер оперся одной рукой на пестрый ствол дерева. Подождал с минуту, словно борясь с внезапно возникшим заиканием.
— Дом на дереве, — сказал он наконец, словно смеясь над самим собой. — Вот все, чего я оказался достоин. Дурацкий дом на дереве.
— Мистер Бруар обещал, что заказ получите вы? — спросил его Сент-Джеймс.
— Вы имеете в виду, говорил ли он об этом открыто? Нет. Это б-б-б… — Его лицо приобрело болезненное выражение. — Это было не в его правилах. Он никогда не давал обещаний. Он только предлагая. Подсказывал возможности. Сделай вот это, друг мой, а там, глядишь, и получится.
— Что это значило в вашем случае?
— Независимость. Собственную фирму. Не быть больше ничьим подручным или рабочей пчелой, трудящейся ради чьей-то славы, но воплощать свои собственные идеи в собственном пространстве. Он зная, что я к этому стремлюсь, и поощрял мои стремления. Ведь он же стая предпринимателем, в конце концов. Почему бы и нам не сделать то же самое?
Дебьер взглянул на кору сикомора и горько усмехнулся.
— Вот почему я ушел на вольные хлеба и основал свою фирму. Он рисковал в своей жизни не раз, думал я. И я тоже рискну. Конечно, мне было не так тяжело решиться, ведь я думал, что мне гарантирован крупный заказ.
— Вы говорили ему, что не позволите вас разорить, — напомнил Сент-Джеймс.
— Это тоже из подслушанного на вечеринке, — отреагировал Дебьер. — Я не помню, что тогда говорил. Помню только, что подошел к рисунку и рассмотрел его внимательно, вместо того чтобы пускать над ним слюни, как все остальные. Я видел, что в нем все не так, и не мог понять, почему Ги выбрал его, хотя он говорил… говорил, что… одним словом, он почти обещал. И я помню, что я п-п-почувствовал…
Он замолчал. Его пальцы так стиснули ветку дерева, что костяшки побелели.
— А что будет теперь, после его смерти? — спросил Сент-Джеймс — Музей все-таки построят?
— Я не знаю, — сказал он. — Фрэнк Узли говорил, что в завещании о музее ничего не сказано. Не могу себе представить, чтобы Адриан дал денег на строительство, так что остается только Рут, если, конечно, она захочет этим заниматься.
— Рискну предположить, что ее можно уговорить на это.