Тайник
Шрифт:
Сама она никогда не бывала на этом острове. Они с Ги развелись задолго до того, как тот оставил свой бизнес в «Шато Бруар» и поселился здесь. Но Адриан не однажды гостил у отца на острове, и почему он разъезжал по нему на каком-то фургоне для перевозки мебели, когда тут явно требовалась «мини», было выше ее понимания. Как и многие другие поступки сына. К примеру, его разрыв с единственной женщиной, с которой он ухитрился вступить в отношения за все тридцать семь лет своей жизни.
«С чего бы это вдруг?» — до сих пор удивлялась Маргарет.
«У
Кроме тех трех кошмарных месяцев, которые он провел в одиночку, когда пытался поступить в университет… Но чем меньше она будет вспоминать об этом, тем лучше. Так что же между ними произошло?
Маргарет знала, что спрашивать об этом нельзя. По крайней мере сейчас, накануне похорон Ги. Но она все равно собиралась задать этот вопрос, и скоро.
Она сказала:
— Как справляется бедная тетя Рут, дорогой?
Адриан притормозил у дряхлого отеля.
— Я ее не видел.
— Почему? Она что, не выходит из своей комнаты?
Он смотрел вперед, на светофор, сосредоточенно ожидая, когда загорится желтый.
— То есть я ее видел, но не совсем. Я не знаю, как она справляется. Она мне не говорила.
А спросить он, разумеется, не догадался. И с матерью поговорить нормально, а не загадками ему тоже в голову не приходит.
— Это ведь не она его нашла, правда? — спросила Маргарет.
— Нет, это Кевин Даффи. Садовник.
— Она, наверное, в шоке. Они ведь не расставались… Вообще никогда.
— Не знаю, зачем ты сюда приехала, мама.
— Ги был моим мужем, дорогой.
— Первым из четырех, — не преминул напомнить Адриан. Вот зануда, право. Маргарет прекрасно знала сама, сколько раз она выходила замуж.
— Я думал, что на похороны приходят только к действующим мужьям.
— Как это вульгарно с твоей стороны, Адриан.
— Неужели? Ну уж нет, вульгарности мы не потерпим.
Маргарет повернулась, чтобы видеть его лицо.
— Почему ты так себя ведешь?
— Как?
— Ги был моим мужем. Когда-то я любила его. Благодаря ему у меня есть ты. И если в память об этом я должна пойти на его похороны, я это сделаю.
Улыбка Адриана показывала, что он ей не верит, и ей захотелось дать ему пощечину. Сын слишком хорошо ее знал.
— Ты всегда воображала, будто умеешь лгать, — сказал он. — Что, тетя Рут боялась, как бы я тут без тебя… как бы это сказать? Не наделал глупостей? Не совершил преступления? Или попросту не взбесился? А может, она считает, что я уже это сделал?
— Адриан! Как ты мог подумать…
— Я не шучу, мама.
Маргарет отвернулась к окну, не желая больше выслушивать бредни сына. Светофор мигнул, и Адриан на полной скорости пронесся через перекресток.
Вдоль дороги, по которой они ехали, сомкнутым строем стояли дома. Под хмурым небом послевоенные оштукатуренные коттеджи соседствовали с разрушающимися викторианскими домами-террасами, что лепились порой к какому-нибудь отелю, закрытому на зиму. Населенные территории вдоль южной стороны дороги уступили место голым полям с фермерскими домами из камня, а на границе каждого участка виднелись деревянные белые лари, куда в другое время года фермеры выкладывали молодой картофель и тепличные цветы на продажу.
— Твоя тетя позвонила мне, как и всем остальным, — сказала наконец Маргарет. — Честно говоря, меня удивило, что ты не сделал этого сам.
— Никто не приедет, — ответил Адриан, меняя тему разговора, — привычка, которая ее всегда в нем раздражала. — Даже Джоанна с девочками. Впрочем, Джоанну я понимаю: скольких любовниц отец сменил, пока был женат на ней? Но девочки-то могли бы и приехать. Они его, конечно, терпеть не могут, но я думал, что жадность не даст им усидеть на месте и они явятся. Завещание, вот о чем я говорю. Наверняка им хочется узнать, сколько им причитается. Куча денег, если, конечно, отец раскаялся в том, как обошелся с их мамочкой.
— Пожалуйста, не говори так об отце, Адриан. Как его единственный сын и наследник, чьи дети будут носить фамилию Бруар, я думаю, ты мог бы…
— Никаких детей не будет. — Теперь он говорил настойчиво и громко, как будто хотел заглушить мать. — И все же я думал, что Джоанна появится, хотя бы ради того, чтобы вогнать кол старику в сердце.
Адриан ухмыльнулся, но больше себе, чем ей. Тем не менее от этой ухмылки Маргарет стало холодно. Слишком живо она напоминала ей те тяжелые времена, когда Адриан делал вид, будто все в порядке, тогда как на самом деле в душе у него назревала гражданская война.
Ей не хотелось спрашивать, но еще больше не хотелось оставаться в неведении. Поэтому она подняла с пола свою сумочку, открыла ее и, притворяясь, будто ищет мятную пастилку, небрежно бросила:
— Я слышала, морской воздух очень полезен для здоровья. Как тебе здесь спится? Кошмары не мучают?
Он стрельнул на нее глазами.
— Зря ты настояла, чтобы я поехал на его чертову вечеринку, мам.
— Я настояла? — Маргарет коснулась пальцами груди.
— «Ты должен поехать, дорогой». — Он передразнивал ее так точно, что даже жутко делалось. — «Ты так давно его не видел. По-моему, с прошлого сентября вы с ним даже по телефону не разговаривали. Или я ошибаюсь? Вот видишь. Отец будет очень разочарован, если ты не приедешь. А нам ведь этого не нужно, Ги Бруар не снесет разочарования». Только это не было нужно ему. Я не был нужен ему. Это ты хотела, чтобы я поехал. Он так мне и сказал.