Тайник

Джордж Элизабет

«Кабинет, — шло далее. — Ги, Фрэнк У. и Чероки говорили о музее. Фрэнк ушел. Чероки пошел с ним знакомиться с его отцом и смотреть мельницу. Я и Ги остались. Пришла Рут с А. Э. Утеночек со Стивеном и Полом Ф. пошли на улицу».

«Галерея, — писала она, — верхний этаж дома, с Ги. Ги показывал картины, позировал для снимка. Зашел Адриан. Он только что приехал. Нас познакомили».

«Парк. Я и Ги. Говорили о снимках поместья. Об "Архитектурном дайджесте". О спонтанных поступках. Осматривали постройки и разные сады. Кормили рыб».

«Комната Чероки.

Он и я. Обсуждали, ехать дальше или остаться».

И так далее, и тому подобное, дотошный отчет обо всем, что происходило в последние несколько дней перед смертью Ги Бруара. Дебора прочитала все целиком, стараясь выделить ключевые моменты, которыми кто-то неизвестный мог воспользоваться в своих целях и поставить Чайну в ее нынешнее положение.

— Кто такой Пол Ф.? — спросила она.

Чайна объяснила: один из протеже Ги Бруара. Ги был для него кем-то вроде Большого Брата. У британцев есть такие Большие Братья, как у нас, в Штатах? Когда взрослый человек берется воспитывать подростка, которому не повезло с родителями? Именно такие отношения были между Ги Бруаром и Полом Филдером. Мальчик никогда не произносил больше десяти слов кряду. Просто смотрел на Ги преданными глазами и ходил за ним повсюду, как собачонка.

— А сколько ему?

— Подросток. Из бедной семьи, судя по виду. И велосипеду. Он почти каждый день приезжал на этом своем ржавом костотрясе. И ему всегда были рады. И его псу тоже.

Мальчик, одежда и собака. Описание подходило пареньку, на которого они с Саймоном наткнулись по пути в бухту. Дебора спросила:

— А на вечеринке он был?

— Ты имеешь в виду, накануне?

Когда Дебора кивнула, Чайна ответила:

— Конечно. Все там были. Насколько мы поняли, она была здесь событием сезона.

— А сколько там было людей?

Чайна задумалась.

— Сотни три, наверное. Ну, примерно.

— И все в одном месте?

— Не совсем. То есть дом не держали открытым, но люди всю ночь бродили, где хотели. Из кухни то и дело приносили новые закуски. Работали четыре бара. Никакого хаоса не было, но я не думаю, что кто-нибудь следил за тем, кто куда пошел.

— Значит, твой плащ легко могли стащить, — подытожила Дебора.

— Наверное, так. Но когда он мне понадобился, он был на месте, Дебс. Когда мы с Чероки уезжали в то утро.

— А ты никого не видела, когда уезжала?

— Ни души.

Тут они обе умолкли. Чайна разобрала сумки и сложила покупки в маленький холодильник и единственный кухонный шкаф. Поискала, куда бы пристроить цветы, и остановилась на кофейнике. Дебора наблюдала за ней, ломая голову над тем, как бы задать вопрос, который ей необходимо задать, но так, чтобы подруга не сочла его подозрительным или провокационным. Трудностей ей и без того хватало.

— А до того, — начала она, — в какой-нибудь из предыдущих дней, ты ходила с Ги Бруаром на его утреннее купание? Хотя бы просто посмотреть?

Чайна покачала головой.

— Я знала, что он ходил плавать в бухту. Все так восхищались им из-за этого. Вставал в такую рань, зимой,

да еще окунался в ледяную воду. Мне кажется, ему нравилось восхищение, которое вызывали в людях его утренние заплывы. Но я никогда с ним не ходила.

— А кто-нибудь другой ходил?

— По-моему, его подружка, судя по тому, как об этом говорили. Вроде того: «Анаис, может быть, хотя бы ты его отговоришь?» А она: «Я и пытаюсь, когда там бываю».

— Так что она могла пойти с ним в то утро?

— Если бы осталась на ночь. Но по-моему, она этого не сделала. Она не оставалась ни разу за все время, что мы с Чероки были там.

— Но иногда она все же оставалась?

— Да, и не скрывала этого. То есть она всячески старалась, чтобы я об этом узнала. Так что теоретически в ту ночь, когда была вечеринка, она могла и остаться, хотя я сомневаюсь.

Дебору успокоило то, что Чайна не пыталась бросить тень подозрения на кого-то другого. Это свидетельствовало о характере куда более сильном, чем ее собственный.

— Чайна, по-моему, в этом деле существует множество путей, по которым полиция могла бы пойти в своих поисках.

— Правда? Ты правда так считаешь?

— Да.

И тут Чайну словно отпустило что-то большое и неназываемое, сидевшее у нее внутри с тех самых пор, как Дебора набрела на них с Чероки в бакалейном магазине.

— Спасибо тебе, Дебс.

— Не надо меня благодарить.

— Нет, надо. За то, что ты приехала. За то, что ведешь себя как настоящая подруга. Если бы не вы с Саймоном, меня бы тут совсем заклевали. Ты познакомишь меня с Саймоном? Мне бы очень хотелось его увидеть.

— Конечно познакомлю. Он тоже ждет не дождется.

Чайна вернулась к столу и взяла в руки блокнот. Поглядела в него с минуту, словно обдумывая что-то, а потом протянула его Деборе так же внезапно, как раньше та протянула ей цветы.

— Передай ему это. Пусть пройдется по нему частым гребнем. Пусть не стесняется задавать мне любые вопросы так часто, как сочтет нужным. Но пусть докопается до правды.

Дебора взяла документ и пообещала передать его мужу. Квартиру она покидала с радостным чувством. Выйдя из подъезда, обогнула здание и увидела Чероки, который стоял, прислонившись к ограде на другой стороне улицы, напротив закрытого на зиму отеля. Воротник его куртки был приподнят, из картонного стаканчика с крышкой, который он держал в руках, поднимался парок, а сам он разглядывал дом королевы Маргарет с видом копа, работающего под прикрытием. Увидев Дебору, он отделился от ограждения и пошел ей навстречу.

— Ну как? — спросил он. — Все в норме? Она весь день сама не своя.

— С ней все в порядке, — ответила Дебора. — Хотя нервишки, конечно, пошаливают.

— Я хочу сделать для нее что-нибудь, а она мне не позволяет. Я пытаюсь, а она слетает с катушек. По-моему, ей не надо сидеть там одной, вот я и слоняюсь вокруг нее, предлагаю пойти покататься, погулять, поиграть в карты или посмотреть Си-эн-эн, узнать, как дела дома. Или еще что-нибудь. А ее это бесит.