Тайник
Шрифт:
Джуд продолжала искать, но больше ничего не нашла.
Пока она ждала фотокопию статьи, ей пришло в голову кое-что еще. Эстер нашли совсем маленькой в июле 1765 года. На вид ей было около трех лет. Тогда у Джуд возникли два вопроса, ответы на которые она до сих пор не искала. Первый: почему Энтони Уикем не попытался узнать о происхождении ребенка? Судя по мемуарам Эстер, он этого не хотел. И второй: искал ли кто-то потерявшегося ребенка в шелковых лохмотьях?
Она вернулась к полкам и нашла газеты за 1765 год. Казалось разумным начать с июля: 21 июля считалось днем рождения Эстер. Но вероятно, семья Эстер начала искать ее раньше. Поэтому Джуд
Ревнивый лакей убил горничную в доме на побережье. Две девочки осиротели после смерти богатого торговца в Грейт-Ярмуте, но они были постарше: девяти и семи лет.
Она просмотрела все газеты за июль, но единственным достойным внимания событием была ужасная находка в лесу неподалеку от Холта. Женщина была мертва уже несколько недель, и врач засвидетельствовал, что она убита единственным выстрелом в сердце. Ее имя так и осталось тайной, хотя одежда и прическа предполагали, что она не из простолюдинок. На пальце поблескивало золотое обручальное кольцо, значит, мотив убийства — не ограбление. Но то, что при ней не оказалось даже намека на имя и происхождение, окончательно сбило с толку коронера.
Джуд просмотрела газеты за следующие несколько недель, надеясь на упоминание о женщине, но ничего не обнаружила. И все же это тревожило ее.
Она вернулась в офис с фотокопиями газетных статей. Иниго, все это время молча работавший за компьютером, вдруг произнес:
— Я вспомнил, где видел это колье раньше.
ГЛАВА 38
Медингсфилд-Холл, Линкольншир, — родовое поместье графов Медингсфилд, род которых не прерывался с тех пор, как сэр Томас Медингсфилд принимал Елизавету I с такой роскошью и великолепием, что это едва его не разорило. Королева наградила его званием пэра и должностью церемониймейстера при королевском дворе.
Джуд читала путеводитель, который дал ей Иниго.
— Джеймс — пятнадцатый граф Медингсфилд, — пояснил он по пути в Медингсфилд-Холл.
Иниго был плохим водителем: слишком горбился, почти налегая грудью на руль. Его маленький черный автомобильчик вилял между машинами, как в аттракционе с электромобилями.
— Вообще он был младшим сыном, — продолжал рассказывать Иниго. — Умница парень. Итон, оксфордский диплом с отличием по современной истории, Сити, работал в «Берингс», пока они не разорились. Но в восьмидесятых, когда его брат сломал шею, упав с лошади, в День подарков унаследовал поместье и титул. Финансы находились в ужасном состоянии, но он превратил поместье в туристический центр, устраивая там фестивали искусств.
Лорд Медингсфилд был также известным коллекционером и торговцем предметами искусства и антиквариатом. И несмотря на недавно нанесенный Иниго удар, продолжал оставаться для «Бичемс» значимой, хотя и скользкой фигурой. Медингсфилд, в свою очередь, нуждался в «Бичемс». Поэтому когда Иниго позвонил ему и спросил, нельзя ли привезти коллегу и показать картину для исследования, лорд явил себя воплощенной любезностью и согласился принять их на следующей неделе.
Они оставили машину на большой туристической парковке, но вместо того чтобы встать в очередь за билетами, прошли через один, потом второй конюшенный двор, к двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен», ведущей к служебным помещениям Медингсфилда. Там секретарь провела их
Лорд, невысокий щеголеватый мужчина в костюме цвета кофе с молоком, с умным подвижным лицом и орлиным носом, сидел за столом, но при виде гостей немедленно встал, чтобы пожать им руки. Джуд подумала: «Может, это банально, но граф реально излучает силу и неистощимую энергию».
Джуд привезла с собой колье. Она решила не тянуть время и сразу выложила его на стол. Затем рассказала всю историю.
Граф внимательно рассмотрел его и широко улыбнулся.
— Думаю, вы раскрыли нашу семейную тайну, — тепло произнес он. — Как прекрасно, что вы приехали.
— Кто она? — спросила Джуд.
Они стояли перед картиной, висящей в длинном ряду фамильных портретов, украшающих библиотеку, отделанную панелями красного дерева. На портрете была в полный рост изображена молодая женщина в платье по моде восемнадцатого века, красавица с длинными светлыми волосами. В низком вырезе платья блестело звездное колье. То самое, что держала в руке Джуд.
— Дама со звездным колье. Ее имя Люсиль. Люсиль де Фужер. Но в семье ее звали Беглянкой.
Иниго вежливо улыбнулся, но Джуд впилась глазами в портрет, потеряв дар речи. Длинная цепочка связей выстраивалась у нее в голове…
— Насколько я понял, она француженка? — уточнил Иниго.
— Именно. Виконт Сент-Джон, позднее девятый граф, встретил ее во время большого турне, в середине восемнадцатого века. Я забыл точную дату. Это он заказал колье и преподнес ей в день помолвки. Они поженились в тысяча семьсот пятьдесят девятом. Но в тысяча семьсот шестьдесят пятом, через несколько лет после написания портрета, она исчезла вместе с двумя маленькими дочерьми. Ходили слухи, будто до замужества у нее был возлюбленный, что парочка по-прежнему пылала страстью и решила сбежать. Конечно, ее искали, но насколько усердно — трудно сказать. Скандал получился невероятный. Больше Люсиль никто не видел. Через семь лет суд официально объявил ее мертвой, и Сент-Джон, к тому времени ставший графом, женился на своей тайной любовнице, некой Эстер Симмондс. Вот она, в маскарадном костюме. Я всегда считал ее ужасной кокеткой. Целое гнездышко певчих птичек, не находите? — благожелательно заметил Медингсфилд.
«Любопытно… — размышляла Джуд. — Две маленькие дочери. Не одна. Если одной была Эстер, каким же образом она очутилась на грязной дороге в Норфолке? И что случилось с другой? Сбежала ли с ней Люсиль и куда они отправились? Возможно, назад во Францию. Но как ребенок, ставший Эстер, мог потеряться? Слишком много вопросов и ни одного ответа. По крайней мере теперь почти ясно, чьей дочерью была Эстер».
— Но почему Люсиль отправилась на север в Норфолк? — спросила Джуд и неожиданно вспомнила неизвестную женщину, найденную мертвой. «Кто она? Возможно, еще один кусочек пазла…»
— Ехала в порт, полагаю. Возможно, в Грейт-Ярмут.
— И это был самый прямой маршрут во Францию?
— Мы не знаем, кто был ее любовником или куда они собирались уехать. Не обязательно во Францию. Может, в Нидерланды. Если хотите, могу дать вам копии писем того периода, когда я консультировался по поводу нашего каталога картин. Люди часто спрашивают о Люсиль. Находят ее романтичной особой, но, боюсь, сильно преувеличивают.
— Да, я бы очень хотела взглянуть на эти письма, — кивнула Джуд.