Тайник
Шрифт:
— Ужас, — эхом отозвалась Клер. — Ма, а Марти рад был ребенку?
— Нет, — призналась Валери. — Но он постепенно привыкал к этой мысли. Мне нравится думать, что мы прошли бы через это вместе.
Джуд глянула на Дугласа, но тот не казался уязвленным воспоминаниями жены о бывшем возлюбленном. Конечно, у каждого найдется романтическая история, даже у Дугласа с его черепахами и клюшками для гольфа, но другие бы мужчины не были столь рациональны и стали бы неразумно ревновать. Матери повезло. Отчим производил на Джуд все большее впечатление.
— Что-то мне не по
Джуд заметила, что бабушка дремлет. Шанталь тактично отошла, обронив что-то насчет кормежки собак. Только Дуглас слушал Валери, Клер и Джуд, распутывающих старый клубок обид и непонимания.
— Я очень испугалась, когда узнала, что жду тебя, — исповедовалась Валери. — Снова нахлынули воспоминания. А я не могла признаться твоему отцу, для этого было слишком поздно. Я боялась желать ребенка: вдруг что-то опять произойдет. Но когда ты родилась с дефектом ноги, я поняла, что это мое наказание за случившееся, и ужасно расстроилась. Я так волновалась…
— Что забыла о маленькой девочке, которая нуждалась в ласке и любви, — жестко выговорила Клер.
— Полагаю, ты права, — кивнула Валери. — Но ты была очень капризной. Не брала грудь, вечно маялась коликами. А когда стали резаться зубы… Это был ужас! Никогда не думала, что у ребенка может быть столько зубов!
Она вынула из сумочки салфетку и вытерла глаза. В эту минуту Валери, вытянувшаяся в струнку, как две капли воды походила на отважных женщин из фильмов сороковых, которые, пережив трагедию и разочарование, делали перманент, накладывали лишний слой помады и продолжали жить дальше. Главное, держать лицо. Это Валери, и она никогда не изменится.
Сердце Джуд сжалось от любви к матери. Да, Валери по-своему храбра.
— Нужно всегда высоко держать голову, — говорила она.
И тут Клер, ко всеобщему удивлению, рассмеялась, сначала горько, потом все громче и с большим облегчением. Смех подхватила Джуд, а затем Валери. Только Дуглас сидел озадаченный, но тоже согласно улыбался.
— О Господи, простите меня, — пропыхтела Клер, вытирая глаза. — Все это не слишком смешно, верно? Уверена, не будь у меня Саммер и не знай я, что это такое, сейчас в ярости вылетела бы из комнаты.
— О, ты это умеешь! — кивнула Валери. — В жизни не видела такого капризного ребенка. Я понятия не имела, что делать с тобой. Твой отец куда лучше обращался с детьми, так что я предоставила твое воспитание ему. И посмотри, что вышло: ты прекрасна, родила чудесную дочь… Я очень горжусь тобой. Но моей заслуги в этом нет. Прости, Дуглас, — обернулась Валери к мужу. — Ты, наверное, посчитал, что я рехнулась. Джуд, дорогая, я не хотела, чтобы ты чувствовала себя чужой в семье.
Но Джуд, которая никогда не подвергала сомнению материнскую любовь, покачала головой:
— Вовсе нет, честно. Но нам лучше побыстрее привести себя в порядок. Я слышу, мужчины возвращаются.
В комнату вбежала Саммер, за ней Роберт и Фрэнк с близнецами. Макс нес футбольный мяч. За ними шествовали Джон и Юэн, что-то серьезно обсуждая. Дискуссия оборвалась, когда они
— Все в порядке? — поинтересовался Юэн.
— О да, — едва выговорила Клер и снова захихикала.
— Надеюсь, прогулка прошла удачно? — спросил Дуглас, поднимаясь.
— О да. Мы обсуждали управление поместьем, — ответил Роберт. — И забивали одиннадцатиметровые, конечно. Нет, Макс, только не здесь. — Он забрал у сына мяч и сунул в пустое ведерко из-под угля.
— Уже темнеет, — заметил Юэн.
Роберт стал зажигать лампы, но тут вмешалась Саммер:
— Нет, Юэн обещал…
Роберт вопросительно уставился на Юэна.
— О, да, я и забыл. Роберт, у вас есть фонарь, куда вставляют свечу?
— Алексия должна знать. Или матушка.
Он вышел и вернулся с обеими женщинами. Алексия несла подсвечник с абажурчиком и коробку спичек.
— Мы пользуемся этим, когда поем рождественские гимны, помнишь? — обернулась она к мужу.
Шанталь задернула шторы, и комната погрузилась в полумрак. Юэн зажег свечу, поднес к модели Солнечной системы и поместил в центре шара.
— Становитесь вокруг, — таинственно прошептал он.
Все, кроме бабушки, послушались. Та осталась сидеть, уверяя, что и оттуда все прекрасно увидит.
— Вот смотрите: свеча — это Солнце. Встань здесь, Джорджи, отсюда лучше видно. Теперь представьте шесть планет. Вот орбита Меркурия, вот Марса, Земли, Венеры, Юпитера, Сатурна. Все они вращаются вокруг Солнца. Видите, как свет падает на каждую и какая часть остается в темноте.
Джуд с интересом разглядывала собравшихся. Серьезные лица, сосредоточенные. «Поразительно! Ведь это моя семья! И все они стали ближе, после того как столько много секретов открыто», — размышляла Джуд.
Теперь она видела мать в совершенно ином свете. Не как эгоистичную, утонченную особу, которая свалила воспитание детей на мужа: сначала одного, потом второго, а как уязвимую женщину, которая так и не оправилась от юношеской трагедии. А как она страдала после смерти отца, когда Джуд и Клер вынуждены были почти ни на минуту не отходить от нее! Должно быть, эта трагедия открыла рану, нанесенную смертью Марти и потерей ребенка.
Она перевела взгляд с Фрэнка на Джона. Судя по отношению Джона к Саммер и Клер, они быстро становятся семьей. Как приятно, что Клер обретет наконец полноценное счастье!
Здесь находились и ее новые друзья. Жаль, что модель Солнечной системы, инструменты, книги скоро будут сложены в коробки и увезены в Лондон. Правда, сами Уикемы довольны.
«Я профессионально сделала работу и должна быть довольна собой. Для „Бичемс“ аукцион будет успешен. Не стоит сентиментальничать».
Джуд обратила внимание на Юэна, очень смуглого в свете свечи. Глаза сверкали глубокой синевой. Сейчас он походил на волшебника, показывающего чудеса Вселенной. Она не могла отвести от него глаз, а Юэн неожиданно посмотрел в ее сторону и чуть прищурился, словно приглашая разделить тайну только с ней. Джуд в ответ улыбнулась и ощутила волну тепла и энергии, окутавшую тело.