Тайник
Шрифт:
Его пальцы рук пошевелились, и я сжала их и прошептала благодарственную молитву. За несколько дней он значительно окреп, охотно ел кашу и суп, приготовленные миссис Годстоун. Я сама кормила его, никого не подпускала. В отцовскую спальню поставили деревянный топчан, чтобы я могла спать рядом и, если понадобится, немедленно прийти на помощь.
Прошло две недели, прежде чем доктор Брандалл объявил, что опасность миновала. Мы с нетерпением ждали улучшения, но оно так и не наступило. Здоровье отца было потеряно навсегда.
Февраль прошел, но отец так и не встал с постели.
Я уходила к себе, но оставляла шторы раздвинутыми, чтобы он мог видеть небо.
Как-то вечером в середине марта он сумел выговорить «звезда» и «книга», а также изобразил жестом, что пишет. Я принесла его журналы наблюдений, и мы провели целый час, вспоминая все, что он видел. Но вместо того чтобы успокоиться, как я надеялась, он разволновался, и это было так неожиданно, что я решила попросить мужчин вынести его в сад, где он мог бы любоваться звездами. Нужно ли говорить, что этот план был встречен с ужасом? А если он упадет и умрет?
Но отец сразу оживился. Понимая, что хорошее настроение поднимет ему дух и улучшит состояние, я заявила, что такова его воля. Постепенно я склонила всех на свою сторону. Но доктору мы ничего не сказали. Это было нелегко, поскольку добрый доктор очень часто навещал наш дом. Однажды он привел мистера Уэллборна, отцовского адвоката, уж не знаю, по какому делу, хотя мистера Корбетта позвали засвидетельствовать отцовскую подпись на документе. Позже он сказал, что было жаль смотреть, с каким трудом отец старается выводить буквы.
В первую ночь в саду он лежал на том же деревянном топчане, где я спала в первые страшные дни его болезни. Вскоре после этого мистера Тротвуда послали в Норидж за инвалидным креслом. Отец не мог встать и уж тем более держать телескоп, но Сэм, мастер на все руки, изобрел раму, прикрепил ее к креслу. Рама удерживала телескоп на месте. Теперь отцу достаточно было двигать головой, чтобы смотреть в окуляр.
Я сидела рядом и, как обычно, записывала в журнал наблюдений с трудом произносимые фразы. Очень часто он слабел, и тогда я работала одна. Любила разглядывать небо в поисках комет, однако телескопы в библиотеке не имели достаточного увеличения по сравнению с тем, что находился в башне, а я не смела идти туда одна. Поэтому приказала нести телескоп в парк, что было сделано с большими трудностями, и Сэм сколотил для него возвышение. Но парк не так хорош для наблюдений, как башня, которая стоит далеко от освещенных зданий и находится ближе к звездам. Она была еще и уединенной, и холодной. Моя одежда часто становилась тяжелой от росы или задубевшей от мороза.
Морозной ночью в конце марта я впервые увидела то, что показалось мне крохотным диском, проходящим рядом с созвездием Тельца. На следующий вечер он снова был на прежнем месте. После этого я искала его каждую неделю, измеряя продвижение к созвездию Близнецов. Я считала его кометой, но очень необычной,
Джуд добралась до конца страницы и, перевернув ее, с досадой сообразила, что продолжения нет. История Эстер закончена.
«Не может быть! Еще столько нужно узнать! Я этого не вынесу!»
Энтони умер в том же году, это известно всем. Но что случилось с Эстер и объектом, похожим на комету, о котором та писала в журнале наблюдений, Джуд понятия не имела.
Она вздохнула. Придется отложить расследование. Материала для статьи Бриджей достаточно.
И все же она чувствовала себя безутешной. Джуд закрыла файл с последней частью воспоминаний и послала Сесилии письмо.
Как Париж? Ты будешь потрясена последним отрывком. Интересно, что, по-твоему, они нашли?
Жажду получить ответ.
Оставалось надеяться, что Сесилия поймет намек.
К вечеру она снова открыла компьютер, и в почте лежало письмо от Сесилии.
Джуд, спасибо, поразительный материал. Я читала все журналы наблюдений и послала письма, которые ты просила. Теперь твоя очередь изумляться. Завтра они должны быть у тебя. Позвони, когда все прочтешь. Нам о многом нужно поговорить.
Кстати, Париж великолепен.
В пятницу утром толстый конверт, адресованный Джуд, прибыл специальной почтой. В нем содержались фотокопии с полудюжиной писем Эстер.
— Это из Кембриджской библиотеки, — пояснила Джуд пришедшей к ней Шанталь.
Они унесли письма в библиотеку, где Джуд разложила их на столе. Все были подписаны «Эстер Уикем» и адресованы некоему Джозайе Беллингему.
— Напомните, кто он, — попросила Шанталь.
— Лондонский часовщик и шлифовальщик оптических линз. Довольно известный астроном-любитель. Жил и работал в Уайтчепеле во второй половине восемнадцатого века. Думаю, Энтони Уикем покупал у него оборудование для телескопов. Вот, смотрите, что говорится в первом письме.
14 мая 1778 г.
Дорогой мистер Беллингем! Я писала вам по просьбе своего отца, Энтони Уикема, из Старбро-Холла, которого вы, возможно, помните. Он часто покупал у вас линзы и зеркала для телескопов. Конечно, вы удивитесь, что пишу я, а не он и что моя цель не заказывать у вас товар, а попросить совета.
Возможно, до вас не дошли печальные новости из Старбро-Холла, но 28 января моего отца хватил удар, после которого он так и не оправился. Хотя ему, слава Богу, немного лучше, но он стал инвалидом и не может подниматься с постели без посторонней помощи или ходить, а также писать и говорить связными фразами. Мы молимся, чтобы его состояние улучшилось.
За последние недели он достаточно окреп, чтобы заняться астрономией, и мы много ночей провели в парке. Теперь я должна рассказать вам об увиденном нами любопытном объекте. Он похож на комету, правда, без хвоста или туманности, но двигается и виден в квадрате около Тау созвездия Тельца. Мы наблюдали его при 460-кратном увеличении. Он прекрасно виден и при 278-кратном увеличении.
Отец предложил написать вам, как наиболее достойному из своих знакомых, который способен исследовать этот объект далее. Он также считает вас благородным человеком.