Тайник

Болл Тоби

«Значит, теперь я информатор», — подумал Пул.

— Идет.

Пул вышел на улицу. Там здорово похолодало. Вокруг было пусто. Уличные фонари бросали на тротуары бледные круги света. Мимо протарахтел грузовик. Водитель замедлил ход, желая подбросить припозднившегося пешехода. Пул покачал головой, и машина уехала. Подняв воротник, чтобы защититься от холодного ветра, сыщик медленно побрел домой.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Фрингс пытался рассуждать,

прихлебывая кофе уцелевшей частью рта. Почему они так не хотели, чтобы Каспер Просницкий нашелся? Это противоречило здравому смыслу. Неужели им известно, что это он взрывает дома? Тогда логичнее было бы поймать парня и продемонстрировать, что все под контролем. А если власти не в курсе, то почему их так тревожит, что Каспера разыскивают? Чего-то здесь не хватало — то ли информации, толи способностей Фрингса к дедукции.

Или ключ к разгадке лежит в загадочном утверждении Каспера, что мэрская клика должна им деньги? Неужели этот нищий мальчишка способен как-то повлиять на самых могущественных людей в Городе? Если Каспер Просницкий знает что-то опасное для них, почему он ничего не сказал об этом вчера? Что мешало ему разболтать свой секрет?

Покончив с кофе, Фрингс заказал виски со льдом. Просницкий. Берналь. Самуэльсон. Двадцать убийц на свободе. Что все это значило? Просницкий и Берналь. Берналь и Самуэльсон. Просницкий и Самуэльсон? Где ключ к разгадке? Может, отца Каспера убил один из тех осужденных, что избежали заключения? Звенья одной цепи? Или Берналь — связующее звено между двумя параллельными событиями?

Все это сбивало с толку, и Фрингс почувствовал, что кайф его стремительно ослабевает. Почувствовав легкое жжение в губе, он поспешил принять очередную пилюлю.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Новый режим работы, который предстояло освоить Паскису, предусматривал горячий обед в столовой, что было совсем не плохо. В закусочной Костаса, куда он пошел с двумя сопровождающими, ему подали спагетти с томатным соусом и чесночный хлеб. Сопровождающие ели сандвичи с колбасой, запивая их кофе.

— Я вряд ли смогу позволить себе такие обеды каждый день, — заметил Паскис.

— Вы будете получать суточные, — ответил мужчина с щегольскими усиками.

— Они у вас?

— Что вы имеете в виду?

— Мои суточные у вас?

— Конечно. Они выдаются старшему по смене.

— А я могу их получить?

— Ваши суточные?

— Да. Могу я получить эти деньги? Я бы предпочел сам распоряжаться своими финансами, если это возможно.

Усатый пожал плечами:

— Почему бы и нет?

Вынув из кармана пиджака пачку банкнот, он протянул Паскису две пятерки.

— Благодарю вас.

В разговор включился второй охранник, чуть помоложе:

— Вы, должно быть, много повидали, мистер Паскис.

Утверждение прозвучало довольно странно.

— На самом деле я мало что видел, —

отозвался архивариус.

Это было так и в то же время не так. Он не видел ничего, кроме входящих и исходящих бумаг. Они составляли все содержание его жизни. Но тот объем информации, которым располагал архивариус, давал основания для подобного замечания, поскольку Паскис имел полную картину криминальной и судебной деятельности в Городе.

— Не скромничайте, — возразил молодой человек. — Вы всю жизнь провели в этом хранилище.

Потом последовали расспросы о гангстерах и психопатах, прославившихся своими «подвигами» в последние годы. Паскис расценил их как способ скоротать время и одновременно поладить с сопровождающими, и потому отнесся к подобному любопытству весьма благосклонно.

Когда принесли счета, возникла неловкая ситуация. Усатый забрал их себе, но Паскис стал настаивать, что заплатит за себя сам.

— Это моя обязанность, мистер Паскис.

— Извините за настойчивость, но ведь у меня есть деньги. Вы сами мне их дали. Я бы предпочел платить за себя самостоятельно. Ведь это не создаст вам проблем?

Усатый недовольно поморщился и, решив не спорить, махнул рукой.

Паскис протянул деньги венгру Ференцу, сидевшему за кассой.

— Можно получить чек? — шепотом спросил он.

Ференц наклонился к архивариусу.

— Еще один? — так же тихо спросил он.

Паскис посмотрел на двух спецназовцев, сидевших за столом. Они тоже скользнули по нему невыразительными взглядами.

— Мне нужен чек.

Взглянув на полицейских, Ференц перевел взгляд на Паскиса.

— Вот возьмите, — произнес он, положив перед собой узкую полоску бумаги.

Получив сдачу, Паскис аккуратно сгреб чек вместе с деньгами.

— Благодарю вас, — сказал он. — Завтра утром вы будете здесь?

Ференц кивнул.

— У меня кое-что для вас есть.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Рыжий Генри и Ян Блок сидели в сауне клуба «Капитолий». Мэр уперся руками в колени, широко растопырив локти. От жара его массивная спина покрылась красными пятнами. Смуглый Блок, габариты которого недотягивали и до половины Генри, распростерся на полке.

— Ну что ж, поляки наконец сломались, — проговорил Блок.

Генри молча кивнул.

— Педжа сказал, ты до смерти напугал этого красного профсоюзного козла. Как там его зовут?

— Энрике Дотель.

— Да, Дотель. Педжа говорил, ты вывесил его из окна и держал за ноги, пока тот не обоссался. И что полякам это понравилось.

Генри опять кивнул.

— Что приуныли, ваша честь? — насмешливо спросил Блок.

Генри повернулся к нему.

— А где все остальные?

— Кто? Альтабелли и Берналь?

Генри кивнул.

— У Альтабелли годовщина свадьбы. Двадцать пять лет назад его угораздило жениться на этой самой Джейн.