Те, которые
Шрифт:
О чем думала мама, осталось тайной, потому что до самого дома она так ничего и не сказала.
В сентябре Богдан перепробовал все, что попадалось под руку: рисование, роликовые коньки, кружок итальянского, даже программы на компьютере писать пробовал. И везде чувствовал – средне. Ни к одному делу не оказалось у него таланта. Ни одно дело он не завалил.
Середина.
Он пытался поговорить об этом с родителями, но те не понимали, о чем он. Папа настаивал, что нужно много работать над собой, тренироваться, тогда все
– А зачем тебе быть самым-самым? Быть нормальным ведь тоже счастье. Огромное счастье.
Богдан злился и продолжал экспериментировать. Он навалился на учебу так, что классная предложила родителям:
– А пусть Богдан два года за один пройдет! Так, глядишь, свой возраст догонит.
Папа обещал подумать, но Богдан после этого скатился на семерки. Вкалывать только для того, чтобы «догнать свой возраст»? Чтобы стать еще более «средним»? А смысл?
Девочки по-прежнему выказывали ему свое внимание, тут он, пожалуй, был выше среднего, но разве об этом он мечтал год назад, когда выжигал в себе остатки боли?
И тогда Богдан вспомнил о Голосе, который так ему помог тогда. Если бы можно было снова его услышать, спросить… Он же обещал рассказать все «потом». Это «потом» уже наступило, самое время рассказывать!
Осталось только организовать встречу с Голосом.
Способ он вычислил быстро. Оба раза, когда Голос с ним разговаривал, Богдан находился под действием лекарств. Точнее, наркотиков – это он понял после осторожных расспросов родителей. В аптечке, с которой давно уже сняли замок, ничего подходящего не оказалось. Вернее, там было много чего, но Богдан специально проверил каждое название по интернету – только средства от желудочных и кишечных расстройств, жаропонижающие и тому подобное. Были еще мамины таблетки от головной боли, которые, кажется, что-то такое содержали. Богдан долго раздумывал, не принять ли их, но так и не решился. Вдруг мама хватится.
Пришлось искать вне дома. По телевизору часто говорили, что наркотики – угроза для детей, что их полно в школе. Однако на самом деле Богдану пришлось изрядно попотеть, пока он нашел долговязого старшеклассника, который торговал, как сам говорил, «дурью». Старшеклассник встретился с ним в парке, очень дергался и зыркал по сторонам. У него оказались только экстази («Всю ночь будешь скакать как заведенный, поал?») и самокрутки с марихуаной. Богдан купил одну и тут же, в присутствии долговязого, попытался выкурить. Ничего особенного не почувствовал, только дыма наглотался.
– А больше ничего нет? – спросил он без особой надежды у старшеклассника.
Тот неожиданно ответил:
– Есть, – и достал из кармана прозрачный пакетик с таблетками.
– А чего сразу не сказал? – удивился Богдан.
– А вдруг ты того, засланный? За травку мне бы ничего не было, а вот за эти… – долговязый сунул пакетик назад в карман. – Тебе сколько?
Богдан заколебался. Возможно, хватит и одной, а может быть, еще поговорить с Голосом придется.
– А они сильные?
– Рвет башню, как динамит! Химия! Новое поколение!
– А стоит
Тот назвал цену, и проблема решилась сама собой. У Богдана денег набиралось только на одну таблетку.
Напоследок старшеклассник посоветовал:
– Ты при родаках не свети. И глотай тоже без них. А то… короче, сам увидишь. А понравится – обращайся еще!
В субботу они собирались всей семьей рвануть к бабушке на дачу, но Богдан отказался под предлогом домашнего сочинения, которое у него никак не вытанцовывалось.
Мама захлопотала, наготовила еды, как будто собирала сына в небольшой поход, папа пригрозил: «Чтобы без сборищ тут!», Нюшка покапризничала, не хотела ехать без любимого брата – но в целом все прошло гладко.
Богдан раскрыл тетрадку, посидел над ней, пока квартира не опустела, и затаился. Очень хотелось поскорее проглотить заветную таблетку, но он держался. Не хватало еще, чтобы мама снова «что-то сердцем почувствовала» и с полдороги вернулась.
Он включил комп и полчаса погонял «Нид фор спид», потом набрал маму и озабоченным голосом поинтересовался:
– Мам, а как правильно пишется «интеллигентный»?
Мама тут же объяснила, спросила, все ли в порядке, не проголодался ли Богдан…
Через пять минут он почти честно сказал:
– Извини, мам, у меня сейчас мобильник отключится.
И действительно, как только мама положила трубку, Богдан отключил мобильник. А заодно и домашний.
Он выложил таблетку на середину стола и долго ею любовался. Она казалась ему верхом совершенства: маленькая, идеально круглая, голубоватая.
Богдан осторожно взял таблетку двумя пальцами и лег на тахту. Подумал и разложил подушки рядом с ней – мало ли как его будет колбасить. Лег, проглотил, запил водой из кружки.
И ничего не произошло. Не было водоворота или летающего туннеля – ничего сверхъестественного. Богдан ждал, не шевелясь, но по-прежнему оставался в комнате.
«Надул», – подумал Богдан и совсем не удивился, увидев, что книжная полка над головой начинает надуваться. При этом она тихонько позвякивала, а книжки внутри совершенно логичным образом тоже раздувались и покрывались узорами. Присмотревшись, Богдан понял, что эти узоры зависят от содержимого книги. Пушкин весь в африканских орнаментах. Детектив в обложке превратился в пухлый гамбургер. На обложке «Энциклопедии юного историка» шевелятся какие-то седые водоросли… Нет, это мох.
«Кажется, все-таки работает таблеточка», – Богдан присел и рассмеялся подушкам, рассыпанным у подножия тахты. Подушки съежились, как грибы сморчки, и почему-то пошли ярко-зелеными пятнами. Услышав голос хозяина, они принялись подхихикивать.
«Голос, – вспомнил Богдан, – я хотел увидеть Голос».
И, действительно, увидел Голос. В видимой форме тот представлял собой черный вибрирующий столб.
– Привет, Богдан, – сказал Голос, и по его поверхности побежали разноцветные узоры, как на экране компьютера, когда играет музыка. – Я так и думал, что ты найдешь способ со мной пообщаться.