Тебе назло
Шрифт:
Вот ведь гад какой. Романы крутит… на рабочем месте!
Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Или не успокоиться, а хотя бы притвориться перед самой собой, что у меня получается дышать и рассуждать здраво. Залпом допила Никин остывший чай, и только после этого решилась войти в дом.
В гостиной уже слышались голоса. Генка со Светланой вошли в дом через парадную дверь, я осторожно приблизилась к ним и на минуту замерла за дверью, бессовестно подслушивая.
— Ты устал?
—
— В ресторане много дел было?
Я про себя хмыкнула. Конечно, был он в ресторане. Он в клубе своём чёртовом сидел и наблюдал, как танцовщицы репетируют. Нужен ему ресторан!
Гад.
— Там всегда много дел, Цветочек.
Цветочек? Это что ещё за Цветочек? Я серьёзно потрясена. Оказывается, у Завьялова воображение есть. Я — Котёнок, а няня у нас — Цветочек. Надо Нике намекнуть на то, что нехорошо подпускать к ребёнку особу, которую больше заботят её сексуальные фантазии и отношения с мужчинами.
— А тут как дела? — спросил Генка, и мне показалось, что в его голосе прозвучал намёк.
— Всё хорошо. Вроде бы…
— Вроде бы?
— Ну… — Света понизила голос до игривого шёпота. — Ведь приехала дочка Кирилла Александровича, разговоры только об этом. Все рады.
Я, как ни старалась, не смогла расслышать в её тоне насмешку или недовольство. Она просто рассказывала, и меня это разлило даже больше, чем если бы она высказалась в мой адрес как-нибудь нелицеприятно.
— Да уж, приехала, — проговорил Генка негромко, а я решила, что мне как раз время появиться. Из-за двери вышла, и мы с ним глазами встретились. Он, наверняка, понял, что я подслушивала, но мне всё равно. Не ему меня воспитывать, он сам вечно прислушивается и приглядывается, пёс сторожевой.
Света стояла ко мне спиной, но, видимо, по лицу Завьялова поняла, что что-то не так, и обернулась. Я ей улыбнулась, вот как могла постаралась.
— А вот и ты, — сообщила я Генке с широкой улыбкой, словно мы днём с ним не встречались. — Как всегда весь в работе, уставший, занятой. — Я в комнату вошла, продолжая сверлить Завьялова взглядом, не обращая внимания на Светлану. — И днём от меня сбежал.
— Я сбежал?
— А кто? Я в дом войти не успела, а ты убежал. Не соскучился? — Я к нему подошла и обняла. У Генки сердце барабанило, я это почувствовала, но надеяться на то, что это от волнения, не спешила. Он был зол, напряжён и просто-напросто вытерпел моё объятие. А я решила пояснить Светлане, обернувшись к ней. — Мы столько лет знакомы, я ещё девчонкой была, когда Гена начал у папки работать. — Я со всего маху стукнула Генку по спине ладонью. — Он мне, как старший брат.
Света улыбнулась мне в ответ, но как-то неуверенно. И на Завьялова посматривала, словно спрашивала у него совета, как
— Мы ведь так и не познакомились, как следует. — Я Свете руку протянула. — Меня зовут Василиса. Звать меня Васей не стоит. Это не всем позволяется.
— Очень приятно. Света.
Генка рядом хмыкнул.
— Света, — подтвердил он, обращаясь ко мне. — Звать её Цветочком не стоит. Это не всем позволяется.
Ещё раз и с чувством: гад! Уверен, что я подслушивала.
— Я учту, — пообещала я, улыбнувшись несколько натянуто.
— Кирилл где?
— Кирилл Александрович…
— Папка в кабинете. И тебе лучше поторопиться, Ника зашла к нему минут пять назад и, наверняка, придумает для него более интересное занятие, чем ты. Так что, постучи, прежде чем войти.
— Да?
— Да. Ты всегда забываешь об этом.
Мы с Генкой встретились взглядами.
— Я так рад, что ты вернулась, милая. — И тут же добавил: — Сестрёнка. Что бы я без тебя делал.
Он направился к кабинету, а я на Свету посмотрела. Потом прошла к дивану и села, продолжая к девушке приглядываться.
— Значит, ты здесь живёшь? — поинтересовалась я, решив особо не церемониться. Но при этом вести себя старалась дружелюбно и миролюбиво.
— Вероника Алексеевна решила, что так будет проще. Но это только на лето.
— Замечательно. — Я разгладила на коленях подол дизайнерского платья. — А ты учишься?
— Второе образование получаю. По первому я экономист, но решила, что дети — моё призвание.
— И у меня второе, — разулыбалась я.
— Да?
— Да. Первое я бросила, когда нестерпимо скучно стало.
Света улыбнулась и присела в кресло напротив меня.
— А мне не бывает скучно, я люблю учиться. Наверное, у меня это в крови. Мой папа — директор школы.
— Ужас какой.
Света искренне рассмеялась.
— Да, многие мои друзья так реагировали, когда мы ещё в школе учились. Но я не чувствовала никакого ужаса. Папа — педагог от Бога. Он преподаёт алгебру и математику, и поэтому я решила стать экономистом.
Света ещё рассказывала мне о себе, о том, как училась, почему решила стать именно детским психологом, а не учителем, а я на неё смотрела и мрачнела всё больше. Она милая. На самом деле милая, простовата, правда, но улыбчивая и симпатичная. Даже красивая, простоватой её именно улыбка делает, сразу становится понятно, что за этой искренностью никаких загадок и в помине нет, всё на виду. Лично я не считаю это достоинством, тем более в женщине. Меня всегда учили, что нужно чем-то удивлять, завораживать, а для того, чтобы вывалить на первого встречного все свои мысли и желания, много ума не нужно.