Тебе назло
Шрифт:
Попросив домработницу показать гостям их комнаты, Ника ко мне повернулась и кулак показала. Я же её под руку подхватила, и улыбнулась Никите, который обернулся на меня, поднимаясь по лестнице.
— Я что, тебе мачеха? — немного обиженно поинтересовалась Ника, а я только рукой махнула.
— Я знаю, что делаю. Пусть знают, что ты хозяйка дома. А если увидят, как запросто мы с тобой общаемся, тебе покоя от них не будет. Особенно, от Влада. — Я хмыкнула. — А то ещё уведёшь у меня жениха. Я, может, остерегаюсь?
—
— Вот кстати, о Ваське. Вы не забывайте, что в Москве я — Ася. Не надо "васькать".
— Это ты мне говоришь?
— Тебе. А ты передай всем остальным.
— Очень мило.
— Папка где?
— Где? Настраивается морально.
Я подошла к большому зеркалу, посмотрела на себя, поправила лёгкую оборку на платье, перевязала бантик на поясе, а в глаза своему отражению взглянула с мукой.
— Кажется, это будет трудный день.
— А ты как думала? — Затем Ника ко мне подошла и негромко проговорила: — А он симпатичный.
— Симпатичный, — согласилась я, правда, без особого восторга. — Он, вообще, хороший.
— Очень за тебя рада.
А я за себя рада?
Завьялова я обнаружила на веранде. Он сидел на перилах и курил. И, явно, с веранды за приездом важных гостей и наблюдал всё это время. Но сейчас делал вид, что случайно здесь оказался только минуту назад. Наблюдал за тем, как Ванька неподалёку стрелы с присосками в приделанную на дереве доску пускает. А когда я на веранду вышла, кинул на меня лишь один короткий взгляд.
— Куришь? — поинтересовалась я. — Нервы?
Генка отвечать не стал, отвернулся от меня и Ваньке крикнул, чтобы тот ногу вперёд не так далеко выставлял. Я тихонько усмехнулась, подошла к нему и сигарету из его пальцев взяла, затянулась. И Завьялову сообщила:
— Какой сегодня чудесный день! Не правда ли?
Завьялов тяжёлой головой мотнул и усмехнулся.
— Ты чего добиваешься?
— Ничего. Делюсь с тобой своим хорошим настроением.
— Будем считать, что я проникся. Сигарету верни.
— Тебе жалко, что ли?
— Не жалко, но через три секунды Кирилл будет за твоей спиной.
Я едва дымом не подавилась. Сигарету обратно Генке сунула, а дым вниз выпустила, после чего сделала глубокий вдох. Обернулась и улыбнулась папке, который, на самом деле, из кабинета появился мрачным и с сильным подозрением во взгляде. На нас с Завьяловым посмотрел, подошёл ближе, и у меня поинтересовался:
— Приехали?
— Приехали, — кивнула я, и заметила, как папка принюхался.
— Ты курила?
Я сделала большие глаза.
— Нет, конечно. Это всё Генка. — Я Завьялова в бок толкнула. — Сколько раз говорила, не кури при мне! Мне от дыма плохо!
Тот такую улыбочку изобразил, блаженную какую-то, сигарету затушил, и клятвенно пообещал, что впредь будет беречь моё
— Ну и где он? — вспомнил о главном папка.
— В своей комнате. Ты бы ещё попозже вышел, а он бы в гостиной тебя ждал, поражая всех своим терпением. Сейчас они устроятся и к обеду спустятся, тогда и познакомитесь.
Филин брови сдвинул.
— Они?
— Никита приехал с двоюродным братом.
— Для моральной поддержки взял, — поддакнул Генка, а я изобразила удивление.
— Боже, какие мы слова знаем! Поддержка, да ещё моральная! Готовился, что ли?
Папка меня за рукав платья дёрнул.
— Ладно, не кусайся.
— А что, я не права? Между прочим, это чистой воды неуважение с твоей стороны было. Нужно было выйти.
Он только руками развёл.
— Я работал! В отличие от его папы-депутата, я иногда работаю.
— Вот этого при Никите повторять не надо. В конце концов, ты хочешь, чтобы он меня замуж взял или нет?
— Взял замуж? — повторил Филин вслед за мной, кажется, поражённый тем, как это прозвучало. — Мы ещё посмотрим, кто кого замуж брать будет.
Я примирительно улыбнулась и по плечу его погладила.
— Спокойнее. Уверена, что он тебе понравится. — Направилась к гостиной, но на пороге обернулась, чтобы и им напомнить: — И меня зовут Ася. А-с-я!
Обед прошёл напряжённо. По крайней мере, для меня. Я никак не могла расслабиться, каждую минуту ждала, что что-нибудь произойдёт. Старалась улыбаться — и Никите, и папке, и очень надеялась, что никто не замечает, как сильно я нервничаю. Хорошо ещё, что Завьялов с нами за стол не сел, вообще уехал куда-то. Мне хватало пристальных и придирчивых взглядов отца, направленных на моего жениха. Но надо отдать должное Нике, она старалась мне помочь и хоть как-то разрядить обстановку. Только Влад не напрягался, с аппетитом ел и по сторонам поглядывал с любопытством. Кажется, даже не прислушивался к разговору, который за столом шёл. Папка Никите вопросы задавал: про его родителей, про учёбу, про планы на жизнь. А Никита отвечал с таким уважением и степенностью, что я невольно им загордилась. Вот Никита не боится отстаивать свои чувства ко мне. Не то что некоторые…
К концу обеда я даже заметила, что папка расслабился, и выражение лица стало мягче, а на Никиту смотрел уже без прежнего предубеждения. Даже кивал, соглашаясь с ним по тем или иным вопросам. Наверное, этому нужно было радоваться, а я, неожиданно, почувствовала на сердце тяжесть. Моя жизнь решалась, вот именно в эти минуты, и я столько времени убеждала себя, что это хорошо, а не почувствовав этого, испугалась.
— Не нервничай, — с улыбкой проговорила Ника, подошла ко мне после обеда, по руке погладила, видимо, приняв мой внутренний страх за волнение. — Кириллу он понравился.