Тебе посвящается

Бременер Макс Соломонович

Как-то на перемене Валерий и несколько его одно­классников стояли во дворе у ворот. Они украдкой кури­ли и уныло поругивали девочек. К ним подошел Игорь Гайдуков, с которым Валерий в прошлом году сидел на одной парте. Теперь Игорь учился в параллельном классе.

– Валер, – сказал он, – это правду про вас говорят или врут от безделья?

– Насчет чего? – спросил Валерий.

– Насчет того, что вы с девчатами врозь сидите, – ответил Гайдуков, и рослые парни за его спиной захихи­кали и придвинулись ближе.

– А вы разве не врозь? – поинтересовался

Валерий.

– Мы?.. Спросил тоже! Мы себя не роняем.

– А у нас не клеится как-то, с первого дня ни то ни се, – отозвался безразличным тоном Валерий. – Не при­глянулись...

– Черт, – сказал Игорь Гайдуков, – до чего же вы ти­хие хлопчики! Слушайте меня и маху не дадите. Инициа­тива, дети, – продолжал он наставительным тоном, – должна исходить от мужчины. Девочки нос воротят? Что делать? Слушайте! После большой перемены каждый мальчик занимает место рядом с девочкой, которая ему по душе. Портфель и учебные пособия перенесете на вы­бранные места без шума. На места, что от вас освободят­ся, переправите в полном порядке девчачий инвентарь. С началом урока начнете новую жизнь на новых местах!..

– Здорово! – загорелись все.

И только один девятиклассник, Алеша Шустиков, кис­ло возразил:

– Почему, вообще говоря, ребятам это брать на себя?

– А почему, – спросил Игорь Гайдуков, – женщины бывают министрами, послами, профессорами, а в шахматишки нашему брату проигрывают? Потому что в этом де­ле главное – инициатива, а ее-то у нас больше! – И, об­ращаясь уже к одному Шустикову, весело посоветовал: – Проигрываешь в уме – выигрывай в инициативе!

– Верно! – зашумели ребята, развеселясь, и теперь заговорили уже все вместе, отмахиваясь от Шустикова, который раза три повторял: «Я вовсе не считаю...», но дальше продолжать не мог: никто его не слушал.

К тому же раздался второй звонок, и все метнулись было к дверям школы, но Гайдуков поднял руку, точно оратор.

– Дети, – заключил он, – момент ответственный, трудности неизбежны... Портфели перекладывайте в тем­пе, без суеты!

<!--[if !supportEmptyParas]--> <!--[endif]-->

После большой перемены мальчики действительно за­няли новые места, но пробыли на них недолго. Девочки кричали, норовили выкинуть из парт имущество «пере­селенцев», грозили завучем, директором, комитетом – словом, заговорили наконец с мальчиками.

Приход учительницы не угомонил их, и Ксения Нико­лаевна не сразу поняла, что же такое стряслось. Поняв, она спросила спокойно:

– Ну, не совестно ли? – Это относилось к «пересе­ленцам», поднявшим шум.

В таких случаях мальчикам остается либо молчать, либо безнадежно и упрямо, грубым голосом повторять: «А что я сделал? А что я сделал?» Сейчас они не спори­ли. Всем ясно было: номер не прошел.

Когда все водворились на старые места, а шум почти уже стих, в класс вошел директор.

– Что здесь происходит? – осведомился он.

Ксения Николаевна коротко ему объяснила.

– Вот такое происшествие, – заключила она с улыбкой.

Увидя ее улыбку,

директор плотнее сомкнул губы. За­тем Андрей Александрович сказал:

– Подобного самовольства, подобного самочинства не случалось за многие годы существования нашей школы.

Он произнес это отчетливо и неторопливо, словно пер­вую фразу диктанта, которую спустя полминуты прочтет опять. Но он ничего не стал повторять, а взглянул вдруг на вторую парту. Здесь рядом с черноглазой, густобровой, смугловатой девочкой сидел Валерий, единственный из мальчиков, еще остававшийся на новом месте. Соседка не смотрела на него, но и не гнала.

– Тут еще что такое? – спросил Андрей Александро­вич строго.

Девочка привстала и сказала спокойно, даже равно­душно:

– Андрей Александрович, Саблин мне не мешает.

Валерий удивленно и признательно взглянул на сосед­ку: «Не ожидал!..» А директор больше не интересовался ими. Он только еще раз напомнил классу, что восемьсот первая школа служит примером «всем учебным заведени­ям в округе»; сказал, что ученики 9-го «А» должны гор­диться своей школой, и ушел, ступая осторожно и тяжело, без звука притворив за собой дверь.

Ребята вздохнули облегченно. Ксения Николаевна опу­стилась на стул.

– Потеряли треть полезного времени, – проговорила она. – Ну, займемся все-таки русской литературой девятнадцатого века.

Ксения Николаевна принялась рассказывать о Гонча­рове. «Гончаров писал очень толстые книги, – мелькнуло в голове у Валерия. – Кажется, он написал всего три кни­ги, но зато уж толстенные...» И хотя очень скоро Валерий уже знал, что Ксения Николаевна рассказывает увлека­тельно, – тишина была полная, внимание общее и слит­ное, – но сам почему-то не мог сосредоточиться. Он все всматривался в профиль соседки и думал сбивчиво: «Поче­му самочинство?.. Ерунда! Ладно, пускай. Ничего... Ничего страшного».

Насчет «самовольства и самочинства» ребят из 9-го «А» речь заходила еще не раз.

На другой день ребят – комсомольцев девятых клас­сов – попросили после уроков зайти к секретарю комитета комсомола школы Лиде Терехиной.

Очень высокая, с чинными манерами, Терехина была та самая девочка, на место которой Валерий накануне пересел. В классе Валерий заметил, что она очень смеш­лива. Но сейчас Лида показалась ему серьезной. Каждому из ребят, входивших в пионерскую комнату, она, встав, протягивала прохладную руку и говорила вежливо:

– Здравствуйте. Пожалуйста, садитесь. Стульев хва­тает?

Стульев было достаточно.

Когда собрались мальчики-комсомольцы и девочки, члены комсомольского комитета школы, избранного в прошлом году, Лида Терехина вышла из-за своего стола. Она собиралась сказать, что хочет познакомиться с но­выми членами комсомольской организации еще до пред­стоящего собрания, но вдруг задумалась, сдвинула бро­ви. Лида привыкла свои выступления начинать словами: «Девочки! Мы...» И сейчас она чуть не оговорилась; хо­рошо, что спохватилась в последнюю секунду, – уж маль­чишки посмеялись бы над ней!