Текст книги doc

Жигунов Виктор

Стих о пограничной с половцами реке Суле и о громе по­бед в столице напоминает об успехах русских дружин. Вступле­ние закончено, и теперь последует строфа о сборах самого Игоря в поход.

Трубы трубять вь НовЂградЂ –

стоять стязи въ ПутивлЂ. 4 2 3 3 3, V?

Поэт настолько точно продолжил традицию Бояна, что этот стих долгое время читали вместе с предыдущим. Новгород-Северский – глав­ный город удела, потому ТРубы ТРубять въ НовегРаде, созывая войско. А в Путивле, услышав сигнал, полки собрались и подняли стяги – Стоять СТязи

въ ПуТивле.

Игорь ждеть (– 1 1 1 –, III)

мила брата Всеволода, (4 2 1 1 –, II) 3 4 2 2 –, III?

и речь ему буй турь Всеволодъ: (– 2 3 1 3, III)

«Одинъ братъ, одинъ свЂтъ – (1 2 1 2 –, III)

ты, свЂтлый Игорю! (– 1 1 3 1, II)

Оба ес†Святъславличя. (4 1 2 1 –, II) 9 9 9 9 4, IV

Неудача постигла Игоря отчасти потому, что на полпути он был вынужден стоять два дня, дожидаясь Всеволода, и напа­дение оказалось для половцев менее внезапным. Пока, правда, речь идёт не о походе – но что-то и здесь уже медлителен Всеволод... Вот и противопоставлено выделением в разные строки: Игорь ждёт – мила брата.

Так же, как трубы поэт звукописью привязал к Новгороду, а стяги к Путивлю, он Всеволода соединил с городом, в котором тот княжил. Буй значит «отважный, гордый». Тур – дикий бык, ныне истреблённый. А теперь слушайте: БУй ТУР ВСЕВолод – ТРУБчЕВСк.

Всеволод владел и Курском. Он говорит:

СЂдлай, брате, своя бързыя комони –

мои ти готови, осЂдлани у Курьска напереди. 7 7 5 7 2, IV

А мои ти куряни – свЂдоми къмети:

подъ трубами повити,

подъ шеломы възлелЂяны,

конець копiя въскърмлени,

пути имъ вЂдоми, яругы имъ знаеми,

луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изострени,

сами скачють, акы сЂрыи вълци въ поли,

ищучи себе чти, а князю славы».

Вероятно, не надо напоминать, чем здесь заменено равенство.

Тогда въступи Игорь-князь въ злата стремень

и поЂха по чистому полю;

солнце ему тьмою путь заступаше,

ночь, стонущи ему грозою, птичь убуди. 7 12 7 7 12, Д

Свистъ звЂринь вьста,

збися дивъ, кличеть вьрху древа,

велить послушати земли незнаемЂ: 5 1 8 8 2, III

ВълзЂ и Поморiю, и Посулiю, и Сурожу, и Корсуню,

и тебЂ, тьмутораканьскый бълвань! 3 6 3 6 8, С?

Чистым, то есть открытым, пустым полем тогда называли не просто степь, а именно половецкую. До самих врагов дале­ко, но уже всё вокруг говорит об опасности. Солнце преграж­дает путь тьмой. По ночам неясные угрожающие звуки (или, мо­жет быть, гроза) будят птиц, их крики тоже тревожат русичей.

Утром поднимается свист – перекликаются степные зверьки, сус­лики; и дозорный половец (дивый – дикий) всполошился на де­реве, за стоящим вокруг свистом дружина не слышит его крика в сторону «земли незнаемой» у Волги, у моря, возле Сулы. Там же, в местах кочевания половцев, находились Сурож и Корсунь – современный крымский город Судак и ныне разрушенная гречес­кая колония Херсонес (не путать с Херсоном) чуть севернее Севастополя. Тьмутараканский болван – истукан, статуя язы­ческого божества; два таких идола лет 200 назад ещё воз­вышались недалеко от Тамани, где и располагалась Тьмутаракань.

В первом издании было напечатано иначе: Свистъ зверинъ въстазби; дивъ кличеть врьху древа. Трудно даже перечислить все предположения, какие выдвигались по поводу этих слов. Думали, что должно быть не стазби, а стадо или стаи, или же зби – по ошибке внесённая в текст помета на полях зри. Дива считали филином (он ведь издаёт жуткие крики по ночам), ле­шим, удодом, изображением неведомого зверя или птицы на древке. Вполне возможно, что какое-то из толкований вернее данного выше: оно выбрано в соответствии с разделением от­рывка на стихи, но равенства вызывают сомнения.

А половци неготовами дорогами

побЂгоша къ Дону великому –

крычать тЂлЂгы полунощы,

рци, лебеди роспущени;

Игорь къ Дону воЂ ведеть. 5 16 11 11 5, С

Начало мая, дороги не готовы, к тому же половцам не­когда выбирать удобный путь, они спешат навстречу дружине без дорог. Оси их повозок не смазывались и пронзительно скрипели.

События охвачены как бы с птичьего полёта: Игорь с се­вера ведёт воинов к Дону, кочевники бегут с юга, и всё про­исходит короткой весенней ночью, под скрип телег, напоминаю­щий крики распуганных лебедей...

Уже бо бЂды его пасеть птиць подобiю,

вълци грозу въсрожать по яругамъ,

орли клектомь на кости звЂри зовуть. 5 11 6 6 5, С

«Уже ведь беды подстерегают его подобно птицам, волки угрожают воем в яругах (оврагах, заросших кустарником), орлы клёкотом зовут зверей на кости павших».

Лисици брешуть на черленыя щиты. 2 – 3 6 1, II

Червлёные щиты – окрашенные в багряный цвет. А лисы – рыжие. И если ещё вспом­нить о зелёной весенней степи... Замечательная, яркая картина!

О, Руская земле! 2 1 2 – 1, III

Уже за шеломемь еси. 1 1 4 1 1, II

Долго ночь мьркнеть;

заря свЂтъ запала;

мьгла поля покрыла. 8 5 2 1 –, II

Описана ночь, проведённая дружиной в движении. Естест­венно, она показалась особенно долгой, русичи отмечают: медленно смеркается... заря опустилась за горизонт (сравните запала и запад)... туман покрыл степь...