Текстуры

Мэн Левгений

В такие моменты Иннокентию становилось лучше. Он начинал чувствовать свою "избранность", что этот мир должен узнать почему это так. Несомненно, Иннокентий делал это ради себя, ради своего освобождения. Но что конкретно он делал? Он помогал кому-то в будущем, найти этот путь? Когда Иннокентий "прикасался" к этим вопросам, явно ощущалось напряжение. Будто весь мир начинал слегка

дрожать и расфокусироваться. Иннокентий размышлял об этом, как о волнениях на электромагнитных полях. По его теории, весь материальный мир был вроде сгустившихся полей. Когда поле сгущалось до определённой концентрации, появлялась материя. Материя была будто эхом волн. Их проявлением в видимой реальности. Судя по тому, что материя создавалась из волн, тех самых информационных волн, существовали способы влиять на материальный мир, путём корректировки информационных волн. Это была высшая математика реальности.

Благодаря этим размышлениям, существование Иннокентия становилось легче и было не так тошно от вездесущей рекламы. В лучшие моменты, Иннокентий представлял себя капитаном реальности. Как его жизнь налаживается, всё получается, как по волшебству и Иннокентий становится по-настоящему счастлив. Тогда эти волны можно было изгибать, как лучи света изгибаются гравитацией.

Можно с уверенностью сказать, что будни Иннокентия были насыщенны событиями и скучными их точно нельзя было бы назвать. Это было похоже на игру с сумасшествием. Очень странное ощущение думать про то, что весь обычный, "нормальный" мир, где-то там, совсем рядом. Без происшествий, размеренный, степенный, со своими трудностями, конечно, но не пронизанный смертельными опасностями. На каждом шагу подстерегала неожиданность, к которой надо было приложить усилия, чтоб выровнять или изогнуть информационную волну. И буквально каждая такая неожиданность могла стать непреодолимым препятствием либо широко открытыми дверьми.

В целом, "как в жизни", но с напоминанием о смерти. Непрекращающемся и реальным. Эти мысли напоминали ещё Иннокентию о том, что вокруг него живут люди, которые бывают очень разными, в зависимости от ситуации. Как в жизни. Это приводило мысли Иннокентия в некое подобие структуры, помогающей ему разложить всё по полочкам.

Его не смущало то, что всё "это" в общем, сложно было назвать "реальностью". Существовали вполне конкретные правила существования в той реальности, где все люди работают и обустраивают свою жизнь. Существование Иннокентия не изобиловало контактами с ними, что избавляло от необходимости этот контакт оптимизировать. В данный момент Иннокентий пытался наладить волновой коннект с реальностью, что заполнило бы пробелы с нехватками коннекта и для самых общительных.

Иннокентий заметил, что в процессе неспешного написания биографии он уже чувствовал, как расширяется объём его существования и призрачная "свобода" движется ему навстречу. Это были пока только её отголоски, как фрагменты безмятежной водной глади, посреди бушующего океана.

На телефоне пиликнуло оповещение. Это было напоминание позвонить Ване, решить пару мелочей и поговорить про выбор спектрографа для при университетской лаборатории. Такого счастья тамошние лаборанты в жизни не видывали, и сделка с химиками обещала дивиденды.

– Как считаешь Конь, если бы люди знали секрет, с помощью которого перед тобой открываются все двери, к чему бы это привело?

Иннокентий поморщился, когда услышал "Конь". Детская кликуха теперь раздражала его и привязывала к воспоминаниям, что Иннокентий тоже воспринимал, как вредоносный информационный поток.

– Иван, это очевидно. Наступит анархия, а дальше вымирание большинства людей.

Для Ивана не были секретом скептические взгляды Иннокентия, на человечество.

– А как именно все вымрут?

– Начнут себе все, кто что хочет заказывать, конфликты интересов, междоусобицы, мировые войны. Останется небольшая группа выживших руководителей, которой возьмут на себя контроль над секретным ключом. Будет решено ограничить доступ людей к этой технологии, или что это, ради выживания. В таком состоянии человечество продержится некоторое время, но алчность возьмёт верх над благоразумием и технологию начнут снова использовать, но теперь только "избранные".

– А что собой представляет эта технология? – встрепенулся вдруг Иван.

Конец ознакомительного фрагмента.