Телепат
Шрифт:
В нем вскипело раздражение к ее молчаливой покорности судьбе. Мать настолько смирилась со своим амплуа неудачницы, что и ему навязала эту незавидную роль. Но он вырвется из заколдованного круга. Он непременно станет хозяином жизни.
В тягостном молчании они дошли до дома, поднялись в лифте и зашли в квартиру. Не в силах больше выносить бессловесные всхлипывания, Олег зло отчеканил:
– Между прочим, я не виноват. С Земским это просто совпадение.
– Как будто я и без того не знаю, что ты не виноват. Когда из милиции позвонили, я испугалась, что тебя избили. Сейчас ведь
Олег опешил. Он ожидал тяжелого разговора, укоров и нудной лекции. Точно боксер перед поединком он приготовился отбивать атаки и нападения, и вдруг противник вместо того, чтобы завернуть хороший хук, распахнул руки для дружеского объятия.
– Ма, ты ведь правда не подумала, что я мог так поступить?
– Чтобы ты нанял кого-то избить? Да ты такой дурак, что скорее сам других защищать полезешь.
Олег не ожидал, что после всех ссор, попреков и непонимания мать безоговорочно примет его сторону. Все – учителя, одноклассники, даже участковый с инспекторшей были уверены в том, что он виноват, и лишь мать верила ему, не требуя никаких объяснений.
Глаза стали мокрыми. Он уткнулся лицом в ее плечо.
– Ну, успокойся. Все будет хорошо. Теперь все позади, – приговаривала Инна Михайловна.
Она боялась спугнуть волшебство момента. Ей хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Сын, как в детстве, искал у нее утешения и, хотя ростом вымахал выше нее, он по-прежнему был ее Олежкой, ее маленьким, ласковым медвежонком.
Она гладила густые, шелковистые волосы сына, а в голове проносились горькие мысли. Почему мы не живем, а вечно подгоняем время? Ждем какого-то светлого часа. Пока дети маленькие, торопим – скорее бы повзрослели. А они, к сожалению, так быстро растут.
Исходящее от матери тепло и надежность окутывали Олега, залечивая раны. В последнее время моменты их семейного единения были слишком редкими. В порыве благодарности Олегу захотелось сказать матери что-нибудь приятное, поделиться с ней чувством могущества, которое он ощутил, когда по-настоящему поверил в свои способности. Он отстранился и произнес:
– Знаешь, теперь у нас все будет по-другому. Я стану зарабатывать много денег. Сапоги тебе куплю красивые, а не эти, чеботы на липучках.
– Куда мне ходить в красивых? На рынке в валенках удобнее, – грустно улыбнулась Инна Михайловна.
– Ты уйдешь с рынка. Если хочешь, будешь сидеть дома, а хочешь – вернешься в библиотеку. Тебе ведь там нравилось?
Инна Михайловна всегда вспоминала о прежней работе с грустью. Она никогда не ушла бы, если бы ей не надо было растить сына. Она заболела библиотекой с детства, когда в первый раз пришла и увидела стеллажи, полные книг. Ей казалось, она попала в сокровищницу. И позже, уже на работе, ей никогда не наскучивало заходить в хранилище и перебирать стоящие там томики.
Когда были новые поступления, ей нравилось делать для себя открытия, а потом делиться ими с читателями. Там с людьми можно было поговорить, и всегда находились темы для разговора. Прежде Инна Михайловна читала много разной литературы. Потребность к чтению жила в ней и по
– А по вечерам будешь ходить в театр. Ты ведь рассказывала, что раньше любила в театр ходить, – с энтузиазмом продолжал Олег.
– Я уже забыла, когда в последний раз была.
– Ничего, вспомнишь. Будешь хоть каждую неделю ходить.
– Болтун. Лучше я без театра обойдусь. Эта твоя затея с газетной торговлей мне совсем не нравится.
– Пусть газеты неудачники продают.
– Неужели решил серьезно учебой заняться? Я уж давно тебе твержу. Учись, пока у меня силы есть. Хоть на старости мне поможешь.
– Чего старости дожидаться? Если бизнес наладить, то уже сейчас можно неплохо зарабатывать.
– Ой, бизнесмен! Что ты еще придумал?
– Не смейся. Я умею читать чужие мысли.
– Ну-ну, читатель.
– Нет, правда. Вот подумай о чем-нибудь.
Олег уставился на мать и попытался войти в ее подсознание, но недавнее пребывание в милиции высосало из него всю энергию. Вдобавок ко всему ему мешала сосредоточиться скептическая ухмылка матери.
– Мам, ну ты чего ты улыбаешься?
– Что ж мне, плакать, что ли?
– Нет. Просто о чем-нибудь думай.
– Я и думаю. Дурачок ты еще. Под потолок вымахал, а ума ничуть не прибавилось, – покачала головой Инна Михайловна, окончательно сбив с начинающего ясновидца настрой.
После такого заключения читать ее мысли было абсурдно.
– Вот ты не веришь, а это правда. Мне только потренироваться надо. У меня еще не всегда получается, – проворчал Олег.
– Когда же ты вырастешь? Одна дурь в голове.
Олег понял, что доказывать что-либо сию минуту бесполезно. Как говорится, в своем отечестве пророка нет. Но у него было достаточно времени, чтобы заставить мать поверить в чудо.
Поужинав, Олег уставился в телевизор. Шел какой-то боевик. На экране то и дело стреляли, взрывали, поджигали, но голливудские коллизии оставляли его равнодушным. Мысли витали далеко. Он вспомнил дискотеку и дикую выходку Ирки. Чего ради она вдруг полезла целоваться? Олег не слишком верил в свои способности Казановы. Скорее всего, это какая-то дурацкая игра, правил которой он не знал, и от которой Маша тоже была не в восторге.
Не хватало, чтобы она подумала, будто они с Иркой заодно. Накануне ему так и не удалось с ней поговорить. Интересно, знает ли Маша о Земском и о милиции? А если знает то, как к этому отнеслась?
Ему хотелось позвонить девушке с пепельными волосами, но он знал, что никогда на это не решится. Олег боялся, что она бросит трубку, а если нет, то он все равно не сумеет ничего толком сказать. Присутствие матери делало объяснение невозможным.
Он думал о таинственном Игоре. Кто он? Как долго знает Машу? И встречаются ли они хоть изредка? А потом его мысли плавно перетекли на странные моменты прозрения, которые за последние сутки накатывали на него несколько раз и так же благополучно исчезали. Откуда вдруг на него свалился этот дар?