Телевидение
Шрифт:
— Ну наконец-то, — донесся издалека сердитый голос руководителя канала. — Раньше нельзя было? Ты же обещал! Ну?! Нашел?
— Нашел, Яков Иванович, и уже потерял.
— То есть как?
— Так. Он умер.
— Не морочь голову, — разозлился Гуровин. — Не до шуток. Тут у нас такое произошло!
— Яков Иванович, он действительно умер. Вернее, его убили.
— Когда?
— Да вот только. Приеду — расскажу. Скоро буду. — И отключил телефон.
Иван Афанасьевич вздохнул.
— Не
Москва
Прямо на ступеньках у входа лежал Олег Булгаков. Ярко-синие глаза его были открыты. На переносице, между бровями, темнела небольшая дырочка — след от пули.
Чуть ниже на лестнице — трупы телохранителей. У одного в руке был зажат пистолет, из которого выстрелить он не успел — пуля прошила висок. Другому пуля пробила грудь: на белой рубашке, с левой стороны, расплывалось ярко-красное пятно.
Погиб и бессловесный секретарь. Вероятно, он хотел убежать, поэтому его тело оказалось уже не на ступеньках, а на тротуаре. Вокруг головы растекалась лужа крови, “дипломат” в его руке раскрылся от удара, и ветер играл белыми листками бумаги и зелеными прямоугольничками долларов, высыпавшихся оттуда.
Любочка схватилась за голову и закричала. Потрясенный Гуровин не мог вымолвить ни слова. А из здания студии, с улицы, из соседних домов уже сбегался народ.
— Что же делается, что делается? — бессмысленно повторяла Галина Юрьевна. — Яша, ты видишь, что творится… — Она схватила Гуровина под руку и крепко прижалась щекой к его плечу.
Охранник с вахты толкался в толпе, пытаясь объяснить всем и каждому, что он вообще ничего не видел и не слышал.
Червинский говорил неизвестно кому, что с самого утра догадывался — сегодня произойдет нечто из ряда вон выходящее: ему приснился вещий сон, как покойный Булгаков расхаживал по студии голым.
Из телецентра выскочили операторы криминальной редакции. Начали снимать. Толпу, распростертые тела, раскрытый “дипломат” с долларами…
— Что ж вы все пялитесь, окаянные?! — закричала старушка из толпы уличных зевак. — Лица-то убитым прикройте!
Кто-то приволок куски драпировочной ткани. Самый смелый, охранник с вахты, стараясь не смотреть, прикрыл трупы.
— А в милицию-то позвонили? — спохватилась Загребельная.
Яков Иванович посмотрел на Любу.
— Кажется, Крахмальников позвонил… — неуверенно ответила она.
— Кажется? — взвизгнула Галина Юрьевна. — Надо знать точно! Милицию, срочно. Люба! И “скорую”!
— А “скорую" — то зачем? — послышался голос из тойпы.
Народу становилось все больше.
…Крахмальников сидел в приемной, посекундно пил воду и рассказывал Любе, у которой и так глаза были с блюдца:
— Мы
— А ведь и меня могли.., да?..
— Ой! — ахнула Люба.
— Он еще сказал: “Ну и денек, быстрее бы все это кончилось”…
— Кто?
— Булгаков. Так и сказал…
Далеко от Москвы
Приехавший с узловой станции начальник таможни схватился за голову, узнав в задержанной популярного диктора телеканала “Дайвер-ТВ” Алину Шишкину. А когда выяснилось, что ни у нее, ни у ее спутника ничего не обнаружили, готов был броситься перед ней на колени, чтобы вымолить прощение.
— Алина Васильевна! — Он прижал руки к груди и умоляюще посмотрел на телезвезду. — Простите нас, а? Служба такая — быть начеку. Получили сигнал, обязаны проверить…
— Что за сигнал вы получили? — вмешался Казанцев. — Людей унижать?
Начальник метнул грозный взгляд в сторону скромно сидевших толстухи и парня, обыскивавшего Сашу.
— К сожалению, других методов еще не придумано, — оправдывался он. — Был сигнал из Москвы: дескать, в поезде номер такой-то находится наркокурьер, который едет под именем Александр Казанцев. Вот и пришлось вас… Простите, Христа ради. Алина Васильевна, если б я знал, что это вы, разве ж я бы позволил? Тем более вы наша землячка…
Алина и Саша стояли перед ним босиком: рьяные досмотрщики испортили им всю обувь.
— Алина Васильевна, скажите, что я могу для вас сделать? — не успокаивался таможенник.
— Как отсюда уехать?
— Завтра будет поезд…
— Я хочу уехать прямо сейчас.
— Так… — задумался таможенник. — Можете на нашей машине!
— Нет, — наотрез отказалась Алина. — С вами и вашими коллегами я не поеду.
— Жаль, — огорчился таможенник, но не стал ее уговаривать. — Может, на попутке?
— А где шоссе?
— А вот прямо за путями.
— Спасибо, — ответила Алина и вышла вон. Через час они уже ехали в кабине грузовика, и водитель, чтоб не уснуть, рассказывал им одесские анекдоты и сам же над ними хохотал.
— А эту историю знаете? — спрашивал он каждый раз.
— Нет, не знаем, — с тем же постоянством отзывался Казанцев.
— Так слушайте, ума набирайтесь!
Когда приехали в Одессу и пришло время расплачиваться, Казанцев похлопал себя по карманам и сказал водителю: