Шрифт:
Глава 1
— О'кей, — сказал Джордж Фолкнер, пытаясь утихомирить мужчин, собравшихся вокруг видеомагнитофона в буфете полицейского участка, где они пили кофе. — Теперь он в любую минуту может увидеть в окно, что там происходит, и войти.
Просматриваемый ими материал не был туманным и нечетким, как обычно, когда работает камера слежения. Установка с видеокамерой была современной и снабжена аудиодорожкой — оборудование, предназначенное для того, чтобы положить конец распространению наркотиков среди цветной молодежи. Но всего несколько часов назад камера зафиксировала нечто
Трое преступников, как видно, накачавшихся зельем до полного умопомрачения, только что подстрелили молодого клерка. Совсем юная девушка, почти подросток, спряталась позади прилавка и молча плакала. Один из грабителей, низкорослый, похожий на испанца, с головой, повязанной цветным платком, уже оказался позади прилавка рядом с девушкой и пытался вскрыть ящик с выручкой. Второй злоумышленник, человек, стрелявший в клерка, был так взвинчен, что не мог спокойно устоять на месте. Он нервно пританцовывал у двери, сжимая в руке револьвер 38-го калибра. Третий, высокий тощий субъект, стоял в опасной близости от девушки и внимательно следил за парнем в пестрой повязке, сражавшимся с сейфом.
— Вот он, идет! — пробормотал Джордж.
Дверь отворилась. Все трое бандитов подняли головы. Гарри О'Делл, напарник Джорджа по работе в Бюро в последние восемь месяцев, вошел в здание супермаркета так, будто грабители не были вооружены пушками. По правде говоря, походкой он больше напоминал балетного танцора; казалось, что в его жилы впрыснули какого-то опьяняющего снадобья.
Пока Гарри не оказался на полпути к прилавку с кассовым аппаратом, свет, падавший сверху, не отразился от револьвера в его руке и не отбросил бликов. Парень с платком на голове и тощий субъект у двери заметили это одновременно, но было слишком поздно: револьвер Гарри оказался нацеленным прямо между глаз того, что в повязке, а с такого расстояния промахнуться было невозможно.
— А ну-ка вываливай деньги из кассы! — крикнул Гарри. — Если не будете делать резкий движений, никто не пострадает.
— Боже милостивый! — Лейтенант местного полицейского округа стоял рядом с Джорджем и следил за происходящим. — Да он разыгрывает бандита и делает вид, что хочет ограбить кассу! Он что, совсем спятил?
Джордж кивнул:
— Смотри! Сейчас будет самое интересное. Негодование приплясывавшего бандита было неописуемым:
— Какого черта ты влез сюда? Это наша территория, наше законное место!
Гарри обернулся и осмотрел помещение, будто только что заметил других бандитов и девушку, скорчившуюся за прилавком.
— Ты хочешь сказать, что это не мои угодья? У тебя что, договор с владельцем этой лавчонки? Он согласен, чтобы только вы здесь хозяйничали?
Гарри склонился над прилавком и увидел на полу окровавленного клерка. Его острый, наметанный глаз сразу оценил, насколько серьезно состояние юноши. Джордж понимал, что Гарри заметил кровь и, должно быть, ему сразу стало ясно: худшее из его увечий — голова, разбитая при падении.
— Черт тебя возьми! Ты выстрелил парню в задницу! Ты что, испугался, что он на тебя сядет?
Гарри оглушительно расхохотался, якобы довольный собственной шуткой.
— Он свихнулся! — пробормотал один из детективов, смотревших
Но бандит, приплясывавший у двери, не оценил юмора.
— Пошел вон! Я тебя предупредил. Гарри фыркнул:
— Пошел вон? Я готовил это ограбление много дней, даже недель!
— Но мы здесь оказались первыми! — завопил парень в повязке.
— Так тебя разэдак! Зато теперь командую я! Кто дал вам право испортить мне игру только потому, что вы явились сюда за десять минут до меня? Пошли вон — и предоставьте действовать профессионалу!
Парень в повязке недоверчиво хмыкнул:
— Профессионалу? Да ты взгляни на себя! Кто это идет на дело в такой одежке? Это же черт знает что! Будто ты недели три спал в этих дерьмовых штанах!
— Ну? — спокойно возразил Гарри. — Что тут такого? Ты еще будешь меня учить? — Он снова перешел на крик:
— Когда готовился к этому делу, я не думал, что попаду под дождь. Понял? Вы уберетесь отсюда, мать вашу?
Тощий подал голос:
— Эй ты, задница! Это наша территория! Гарри обернулся и посмотрел ему прямо в лицо.
— Привет, Жирный Джимми! Так вот кого я вижу? — спросил он насмешливо.
— Жирный — кто?
Гарри, давясь смехом, пояснил:
— Ты, пронырливый сукин сын! Мы ведь были в Уолл-поле, возле Бостона, в восемьдесят седьмом и восемьдесят восьмом. Ну, вспомнил теперь? Как ты, черт тебя дери, Жиряга?
Выражение лица тощего стало еще более растерянным. Гарри сгреб его и заключил в свои медвежьи объятия. Тот попытался высвободиться.
— Я не Джимми и не Жиряга!
— Господи, да конечно же! После тюряги-то ты маленько потерял в весе, даже, пожалуй, изрядно потерял! Тюремная жратва не слишком-то хороша, верно? Там нелегко сохранить свои фунты, а, Джим? Эй, а как, черт возьми, Бен Тессида? Ты и Бенстер были что кровные братья, водой не разольешь!
— Этот малый совсем не ведает страха или как? — спросил лейтенант.
— Или как, — ответил Джордж, понимая, что вопрос риторический и ответа не требует. — Так он проводит свою первую свободную ночь за семнадцать недель. Пойми меня правильно: он не старается нарваться на неприятности. Они почему-то всегда сами находят Гарри.
На экране видео один из бандитов, похоже, уже собирался пустить в ход оружие.
— Убирайся отсюда, парень! Ты нам мешаешь!
— Ах это я вам мешаю? — Гарри рассмеялся. — Я мешаю? А вы, гении, не нашли ничего лучшего, как прострелить парню задницу, в то время как ваш «Эйнштейн» не может вскрыть кассовый ящик? И делаете все это при свидетелях, вместо того чтобы их вышвырнуть? — Он посмотрел на девушку:
— А ну-ка вон отсюда! Чего глазеешь? Вали домой!
Гарри внушал девушке не меньший ужас, чем трое вооруженных наркоманов, но она старалась скрыть страх. Она вызывающе тряхнула гривой светлых волос, хотя по лицу ее струились слезы.
— Никуда я не пойду без Бобби. — По-видимому, она имела в виду раненого.
Один из грабителей тут же завопил:
— Нельзя ее отпускать! Она заложница!
— Минутку! — вмешался Гарри и, приподняв лицо девушки за подбородок, внимательно осмотрел его со всех сторон. — Из всех глупостей, которые вы, ребята, сегодня, натворили, удерживать ее в заложниках — самая большая глупость, достойная награды. Разве вы не знаете, кто она? — Не дожидаясь ответа, он пояснил: