Телохранитель

Дэвис Мэгги

«Постарайся думать о чем-нибудь постороннем», — велела она себе, чувствуя, как у нее кружится голова.

— Мне не хочется, чтобы ты съезжал из домика для гостей. Он твой, живи там столько, сколько хочешь. Почему ты хотел уехать тайком? Зачем забирал свои вещи, не сказав мне ни слова? — сделав над собой усилие, произнесла Франческа.

Курт вертел в руке пустой стакан.

— Не все, — тихо произнес он. — Я не забрал оттуда свою одежду.

Напряжение, которое повисло в воздухе, казалось, можно было ощутить физически. Франческе

захотелось протянуть руку и коснуться его замкнутого красивого лица, приласкать его чудесное тело. «Вспоминает ли он, — пришла ей в голову мысль, — как мы любили друг друга в ту нашу первую ночь? Почему он молчит? Или он жалеет об этом?»

Она чувствовала в нем какое-то странное отчуждение, это было совершенно ясно даже в ночь их любви; потом оно проявилось, когда Курт умолял ее покинуть поместье. Теперь они были на борту его любимой яхты, яркие звезды смотрели на них с черного бархата небес. Франческа гадала: что он скажет и сделает в ближайшую минуту?

Только бы ей не наделать ошибок, как уже случалось до этого!

Франческа встала, хотела было спуститься в каюту и прилечь там, пока не уймется странное чувство в ее теле. Неловкими движениями она стала собирать тарелки и стаканы, чтобы отнести их вниз.

— Ты не должен выезжать из своего домика, — произнесла она. — Я хочу, чтобы ты это знал.

Она почувствовала на себе взгляд голубых глаз, на который сразу же откликнулось ее тело. Даже если он и не вспоминал о том, как она лежала в его объятиях, то Франческа помнила об этом постоянно и не могла думать ни о чем другом. Она пробормотала:

— Ты не должен немедленно уезжать, словно я выгоняю тебя. Если я сделала что-то не так, прости меня. Мне и раньше часто говорили, что я сначала делаю, а потом думаю.

Франческа растерянно замолчала. Снова нахлынула волна, вздымающаяся из глубины ее тела и захлестывающая ее. А внимательный взгляд Курта, устремленный на нее словно в ожидании, окончательно смутил ее.

— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, — сделав над собой усилие, продолжала она. — Но заверяю тебя, если ты сможешь забыть об этом, смогу забыть и я.

Она попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались ее. Снова мысль о возвращении возникла в ее мозгу.

— А как мы пойдем обратно? Разве можно ночью ставить паруса или придется идти на моторе?

Курт поднялся, взял из ее рук картонные тарелки и стаканы и бросил их за борт. Оттуда донесся тихий всплеск.

— Мы никуда не пойдем, — тихо сказал он. — Ты ведь сама не хочешь возвращаться, ведь так, Франческа?

Он обнял ее, и Франческа, не в силах сдерживаться, застонала от прикосновения сильного тела. Руки Курта скользнули вниз по спине, задержались на мгновение на ягодицах, а потом с силой прижали ее бедра. Она ощутила его восставшую плоть, уловила участившееся дыхание. Желание ее становилось нестерпимым.

— Прекрасная Франческа, — прошептал Курт, зарывшись лицом в ее волосы. — Какая ты красивая! Боже, как я хочу тебя!

Он

прижался губами к ее губам, потом стал целовать лицо, шею и грудь, уже успев расстегнуть пуговицы шелковой блузки. Курт расстегнул бюстгальтер и выпустил на волю увенчанные розовыми сосками груди.

— Как ты хороша, — снова пробормотал он.

Пальцы коснулись шелковистой кожи, и она задрожала, когда они нежно сжали ее затвердевшие в сладостном возбуждении соски. Губы Курта скользили по ее телу, доставляя острое наслаждение. Франческа не смогла сдержать стонов, трепеща в его объятиях.

— Люби меня, Франческа, — прошептал Курт. — Покажи, как ты любишь меня.

Не прекращая ласкать ее, он быстро избавился от одежды. Франческа обхватила руками его мускулистые плечи, прижалась к нему всем телом.

Голубые глаза в упор взглянули на нее.

— Франческа, обещай приходить ко мне, если я останусь в поместье. Тогда мы сможем любить друг друга.

Она молчала, не в силах произнести ни слова. Волны желания захлестывали ее, увлекали в бездонную пучину.

— Я сделаю твою жизнь прекрасной, Франческа, — сказал Курт, снова зарываясь лицом в ее волосы. — Но ты должна любить меня и верить мне. Я хочу, чтобы ты сама сказала это.

— Да, — пробормотала Франческа, хотя знала только одно — она страстно хочет этого человека. В этот момент она могла обещать ему все, что угодно.

Его ласки становились все смелее, все чувственней. Когда ее рука скользнула по его бедрам, Курт глухо застонал.

— Люби меня, — прошептал он.

Не в силах сдерживаться, Франческа притянула его голову к себе, чтобы коснуться губами его губ. Он сразу же откликнулся, опустился на нее и вошел одним мощным движением. Франческа застонала от наслаждения.

Мир вокруг них словно бы перестал существовать. Они были одни под звездным небом, и никто не был им нужен. Их тела переплелись, наслаждаясь невероятной близостью.

Когда порыв страсти был удовлетворен, Курт откинулся на подушки и закрыл глаза, крепко прижимая к себе Франческу. Она прильнула к нему, уткнулась в его плечо и ощутила губами соль на его коже.

Он гладил ее волосы, потихоньку приходя в себя. Потом тихо произнес:

— Франческа, останься со мной навсегда в «Доме Чарльза». Обещаю, что никто никогда не будет любить тебя так, как я.

11

Первого августа у Баффи Амберсон пошла носом кровь, которую она никак не могла остановить домашними средствами. Баффи запаниковала и бросилась звонить своей подруге.

Джон Тартл на красном «Мустанге» повез Франческу в жилой район, расположенный на южной оконечности острова. Они застали Баффи с расширенными от страха глазами, расхаживающей по комнате с прижатым к лицу окровавленным полотенцем.

— Боже мой, Баффи! — воскликнула Франческа. — Тебе надо лежать на спине, запрокинув голову, при таком сильном кровотечении. Ложись, а я принесу лед.