Телохранитель
Шрифт:
— Она милая женщина, мы все любим миссис Амберсон, ценим, что вы ее подруга, мисс Луккезе, — твердил он. — Мы знаем семейство Амберсонов с тех пор, как нас посетила миссис Ройс, сестра мистера Джока, еще в семидесятых годах. Должен сознаться, что мы в самом деле немного перестраховываемся в этом случае. Но, наверное, вам лучше все объяснит доктор фон Раушенберг, он как раз в моем кабинете. Доктор фон Раушенберг занимался лечением миссис Амберсон.
Франческе пришлось выслушивать в высшей степени научное описание процесса восстановления лица и носа Баффи, которыми он занимался три недели тому назад.
— Ну что? — шепотом спросила ее секретарша.
Франческа
Голос врача не переставал бубнить ей в ухо:
— Носовая перегородка уже была частично повреждена и до этого случая, что сделало всю носовую область чрезвычайно чувствительной к нанесенным повреждениям. Когда я и мистер Гаррисон проникли в носовые отверстия, мы обнаружили, что последняя травма привела в критическое состояние все прилегающие ткани; кроме того, обострился процесс деструкции слизистой, вызванный продолжающимся употреблением инородных веществ. В свое время мы предупредили миссис Амберсон, и предупредили очень серьезно, что такие операции не могут повторяться бесконечно. Мы сказали ей, что начиная с какого-то времени не сможем больше восстанавливать ткани и хрящи, не сможем даже поддерживать на должном уровне естественный цвет кожи лица. После нескольких подобных операций наблюдается обесцвечивание кожи, она приобретает болезненный вид. В результате у такой привлекательной женщины, как миссис Амберсон, может развиться стойкая депрессия, а с таким состоянием пациента трудно справиться.
— Не в первый раз? — озадаченно спросила Франческа. — Вы хотите сказать, что миссис Амберсон уже делала такие операции в прошлом?
Собеседник на несколько секунд замолк. Потом фон Раушенберг снова заговорил, тщательно подбирая слова:
— Мисс Луккезе, я уже обсуждал все это с вашим секретарем несколько дней тому назад, когда встал вопрос об ответственности. Сейчас самая главная проблема — останется ли миссис Амберсон довольна результатом нынешней восстановительной пластики. Возможность судебного разбирательства…
— Я улажу это, — перебила его Франческа. — Она не будет обращаться в суд! Бедная Баффи! Как плохо… — Она едва смогла заставить себя произнести роковые слова: — Насколько плохо все может обернуться?
В телефоне снова наступила тишина, на этот раз она длилась гораздо дольше.
— Полагаю, мисс Луккезе, что самое плохое, к чему может привести операция, — распад хрящевых тканей переносицы. Эти ткани и так уже значительно повреждены постоянным употреблением пациентом кокаина. Это приводит к последствиям, которые известны в медицине под термином «плоское лицо». Имея это в виду, нет…
Франческа опустила руку с телефонной трубкой и обескураженно уставилась на секретаршу. «Не может быть», — вертелось у нее в мозгу.
— Вижу, он вам сказал, — произнесла Дороти Смитсон.
Дороти взяла телефонную трубку из руки Франчески, поблагодарила доктора и заверила его, что первый же присланный им счет будет оплачен чеком по почте.
— Мне казалось, что вы знаете обо всем, — сказала она извиняющимся тоном. — С моей стороны было глупо не спросить вас об этом, но я думала, вам известны… проблемы миссис Амберсон. Она ведь была вместе с вами в «Золотых Воротах», и я решила, что вы знаете, почему…
Франческа,
— Ее избил муж, — выдавила она из себя.
— Я уверена, что так оно и было, — дипломатично произнесла секретарша, — но только не это главная причина бед миссис Амберсон. В здешнем обществе это называется просто «операцией», и все прекрасно понимают, о чем идет речь. Мне рассказывали, что специалисты по пластической хирургии творят чудеса, делая одному и тому же человеку операцию за операцией. Хрящевые перегородки и стенки носа — вещь очень деликатная, кокаин их очень быстро разрушает.
Франческа не могла прийти в себя. Неужели Баффи — наркоманка? Тогда сколько же людей среди ее знакомых…
Но это было вполне в духе местных обычаев Палм-Бич. Наркотики. Сенсационные разводы прошлых лет. Как могла она быть такой наивной? Нет, она была настолько погружена в самое себя, в процесс превращения былой Франни в теперешнюю Франческу, что почти не обращала внимания на то, что происходит вокруг нее.
— И как широко это распространено? — спросила она. — Я хочу сказать…
— Сколько людей нюхают кокаин? — переспросила секретарша. Она пожала плечами. — Кто знает? Но вы будете удивлены, если узнаете, сколько людей употребляют это зелье. Порой мне кажется, что вся страна малость сошла с ума. В Палм-Бич на некоторых вечеринках его просто ставят на стол в вазочке, как сласти, да еще и кладут специальные ложечки для вдыхания, так что им может угоститься любой желающий. Разумеется, это невероятно дорого — именно потому это и входит в моду, особенно здесь, во Флориде, куда приходят суда прямо из Южной Америки. Если вам нужен кокаин, вы можете достать его прямо на бензозаправке, наполняя бак, купить у своего парикмахера или у мальчишки, подстригающего газоны. Единственное, что при этом надо, — знать, кого именно спросить.
Франческа опустилась на стул, чувствуя себя обессиленной. Она еще никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным.
— Но почему? Почему? — вырвалось у нее. — Что в этом хорошего, если это зелье так дорого стоит, а увлечение им так ужасно заканчивается?
Дороти некоторое время пристально смотрела на Франческу.
— Вы в самом деле не знаете? — тихо спросила она и, когда Франческа покачала головой, сказала: — С ним жизнь становится более яркой. Здесь, в Палм-Бич, жизнь чертовски обособленная, замкнутая и скучная, несмотря на все эти деньги. Можно состариться и умереть, всю жизнь только играя в гольф. А потом — секс. Наркотик придает ему особую прелесть, и, когда люди хотят испытать что-нибудь новенькое в этом плане, они принимают кокаин. Вы меня понимаете? Небольшая доза кокаина, ампула амилнитрата — и вы наверху блаженства. Случалось и такое, что компания из нескольких человек оказывалась в кровати, запасшись кокаином на всех.
Несмотря на ужас от услышанного, Франческа рассмеялась, представив себе такую картину.
— Вы сами попробовали это? — спросила она.
— Ну что ж, не буду этого отрицать, — ответила Дороти. — Я сама когда-то это испытала, истинная правда. — Она повернулась к своему рабочему столу. — Как жаль миссис Амберсон! Она такая красивая.
Франческа оперлась локтями о стол и закрыла лицо руками. Рассказ Дороти не укладывался в ее голове. Кокаин и секс? Звучало странно, но ведь и та чувственная любовь, которую она познала, была загадкой: человек от нескольких поцелуев впадал в какое-то странное состояние. И теперь поняла она, отчего в ней проснулся бесстыдный огонь желания. Осознав это, она покраснела. Чем она сама лучше других и вправе ли она обвинять кого бы то ни было?