Телохранитель
Шрифт:
Совершенно неожиданно раздался голос Джона Тартла:
— Вам следует отозвать свою доверенность распоряжаться вашими голосами и голосовать самой, как владелице контрольного пакета акций.
Обе женщины с удивлением воззрились на него. Джон Тартл не так уж часто открывал рот, чтобы высказать свое мнение.
— Джон совершенно прав, — согласно кивнула Дороти. — Вам известно, что у председателя правления есть доверенность распоряжаться вашими голосами, и он пользуется этим правом со времен Чарльза Бладворта-младшего.
Франческа перевела взгляд на секретаршу:
— Я действительно могу сделать это?
По-прежнему
— Изменить что-нибудь в большой корпорации можно, только взявшись за это всерьез.
Он прошел в гостиную и встал прямо перед Франческой, нахмурив свои темные брови.
— Но если вы все же отважитесь на это, вам следует написать письмо председателю правления и сообщить ему, что отменяете его право голосовать от вашего имени, сами намереваетесь впредь голосовать своими акциями и будете участвовать во всех заседаниях правления.
Франческа долго смотрела на стоящего перед ней высокого человека. Все сказанное Джоном Тартлом было совершенно логично.
— Так просто? — прошептала она.
Он кивнул:
— Для начала да, но они будут сопротивляться, и вы должны быть к этому готовы.
Джон Тартл помолчал какую-то долю секунды, раздумывая, стоит ли ей об этом говорить. Наконец он неуверенно произнес:
— Вы ведь знаете, что они о вас думают?
— Нет. — Франческа сама не знала, хочется ли ей это услышать. — И что же?
— Что вы всего лишь выскочка, мисс Луккезе, — холодно произнес он. — Молодая женщина без какой-либо серьезной подготовки и опыта в подобного рода делах, что вы легко можете быть нейтрализованы. Члены правления предпочли бы, чтобы вы и впредь продолжали оставаться лишь номинальной фигурой, как последние двое Бладвортов. Так что будьте готовы к тому, что они поднимут против вас всю корпорацию. Попытаются лишить вас необходимой информации. Сплотить против вас остальных акционеров, а кое-кто из них входит, между прочим, в руководство инвестиционных фирм на Уолл-стрит. Будут противиться каждому вашему решению. Начнут скрытно интриговать против вас, дискредитировать, распускать слухи. Короче, как только им удастся найти способ, они вас тут же нейтрализуют.
Франческа как завороженная не отводила взгляда от лица Джона Тартла, его слова запечатлевались у нее в сознании. Джон Тартл был совершенно прав. Она не могла понять, почему он раньше не давал ей подобных советов.
— Что получится, если я верну себе свое большинство голосов? — пробормотала она.
Его красивое, бесстрастное лицо не дрогнуло, взгляд был устремлен прямо на нее.
— Вы будете управлять компанией, — тихо произнес он.
Дороти Смитсон выпрямилась в кресле.
— Джон! — предостерегающе воскликнула она. — Ведь это такое сложное дело — необходимы помощники, юристы, эксперты!
Франческа ничего не сказала на это, а Джон Тартл все так же негромко произнес:
— Так вы хотите сделать это?
Несколько секунд Франческа колебалась. Она чувствовала воодушевление и в то же время неуверенность: как справедливо заметила Дороти, на этом пути ее подстерегало множество ловушек. Ей предстояло сделать то, на что не осмеливался ни один член семьи Бладвортов со времен старика Чакки, основателя компании.
— Пожалуй, я скажу: «Почему бы нет?» — негромко ответила Франческа. — Сейчас руководство корпорации не делает всего того,
Франческа прикусила губу. Потом сказала:
— Так мы можем написать письмо, отменяющее право голосовать нашими акциями? Будет ли это этично и законно?
Глаза Джона Тартла сохраняли обычное непроницаемое выражение.
— Я сейчас созвонюсь с Майами и обговорю с юристами все формулировки. Надеюсь, миссис Смитсон начисто перепечатает письмо. Я не очень хорошо печатаю.
Франческа улыбнулась. Вряд ли можно было ожидать, что Джон Тартл уверенно чувствует себя за пишущей машинкой, хотя, пришло ей в голову, о многих скрытых талантах своего телохранителя она даже не подозревала.
Ее взгляд скользнул по его высокой фигуре в темном деловом костюме, в белой сорочке и при галстуке сдержанной расцветки. Ничего похожего ни на того сильного и замкнутого человека, каким он был в поместье, ни на того Джона Тартла, который баюкал ее и что-то нежно шептал прошлой ночью. Она не могла вспомнить сегодня его слова, но эта перемена от скрытой конфронтации к сотрудничеству была ей по душе: не так-то просто постоянно общаться с человеком, которому ты неприятен.
— Почему вы в свое время ушли из юридического колледжа? — неожиданно для себя самой спросила она.
Его лицо снова приняло бесстрастное выражение.
— Обнаружил, что мне не нравятся юристы. — И к этому Джон Тартл не добавил ни слова.
Вечером в понедельник, когда Франческа просматривала подготовленные Дороти исходящие письма, в их апартаментах раздался звонок из «Дома Чарльза».
Дороти Смитсон находилась в гостиной, наклеивая марки на конверты. Франческа сняла трубку.
— Я вернулся, — раздался в трубке знакомый голос, — а тебя здесь нет. Тут ужасно скучно без тебя.
— Курт! — радостно воскликнула Франческа. Она знала, что Дороти и Джон слышат каждое ее слово, но была не в силах сдерживаться. — И мне без тебя очень плохо. Ты не можешь себе представить, как я рада тебя слышать.
Голос ее дрогнул от волнения.
— Я так скучала по тебе! Я могу вернуться в Палм-Бич?
— Кто знает? — донесся до нее добродушный смешок. — Здесь все еще не успокоилось: дважды звонили от прокурора штата, хотели, чтобы ты дала показания как одна из знакомых Бернарда Биннса и Эльзы. Я ответил, что ты уехала из города и не скоро вернешься. Думаю, они ничуть не удивились. Этим летом половина Палм-Бич внезапно опустела. Но если ты меня еще любишь, то возвращайся. Ты меня еще любишь?