Телохранитель
Шрифт:
В другое время, без этого пышного наряда, стеснявшего движения, и не будучи одурманенной снадобьем, которое ей дали перед свадебной церемонией, Франческа вполне могла рассчитывать на победу в сражении. Герда Шенер своими мощными движениями напоминала быка и была малочувствительна к боли, но Франческа была моложе, подвижней и отчаянней. Снова накатила волна бессилия — серые сумерки стали заволакивать ее взор и сознание. В комнате было так жарко, что она почти не могла дышать. Все слабее и слабее она била кулаком в лицо Герды Шенер, слыша в ответ ее звериное
Сильный, неожиданный удар в висок сломил всякое сопротивление Франчески. Ноги ее подкосились, она рухнула на пол и ударилась головой о ножку кровати.
Вспышка нестерпимо яркого света.
Затем беспросветная темнота.
Ей казалось, что она жарится в прямых лучах полуденного солнца. Она привязана к креслу в дальнем углу запущенного сада, воздух в котором был напоен ароматом миллионов роз и вибрировал от гудения множества невидимых пчел, которых можно слышать, но не видеть. Лицо казалось ей чужим, оно раздулось раз в десять больше своих нормальных размеров. Голова раскалывалась от боли и пылала, и Франческа тщетно поворачивала ее то в одну, то в другую сторону, пытаясь ощутить дуновение свежего воздуха.
Франческа застонала.
— Он придет за вами.
Это был голос потерявшей рассудок женщины, он раздался так близко, что Франческа вздрогнула. Розарий исчез и сменился темнотой. Голос продолжал бубнить в самое ухо:
— Мы будем ждать до тех пор, когда он сможет прийти за вами. Все эти люди не смогут помешать ему. В его жилах течет королевская кровь, его никто не сможет победить.
Голос понизился до шепота, полного отчаяния:
— Он мог бы стать богом в былые времена, в эпоху героев! Мой золотой, мой чудесный маленький мальчик.
— Воды, — хрипло попросила Франческа.
— Дверь ванной заперта, — сказала Герда Ше-нер. — Мы должны потерпеть и дождаться его, как ждали своих мужей-викингов их верные жены. И уйти с ним в долгое плавание на драккаре.
Франческа поняла, что просить и настаивать бесполезно.
Наконец безумная женщина со вздохом поднялась на ноги. Франческа вздрогнула и открыла глаза, жажда и духота снова навалились на нее, она толком не понимала, ощущает ли все это наяву или только в своем воображении.
— Я упакую ваши вещи, — услышала она все тот же лишенный выражения голос. — Вы, как королева, отправитесь в морское путешествие, и сопровождать вас будет мой брат. Такая молодая и красивая женщина, как вы, сможет сделать его счастливым.
Тяжелые шаги горничной болью отдавались в голове Франчески, но она все-таки попыталась сосредоточиться и рассмотреть обстановку вокруг себя. В комнате почти ничего не было видно из-за опущенных жалюзи, но все же отдельным лучикам солнца удалось пробиться сквозь плотные шторы. Один такой луч упал на лицо Франчески, ослепив ее. Она попыталась отвернуться и застонала. Малейшее движение причиняло острую боль.
Монотонный голос произнес:
— Та женщина была чересчур стара и совсем выжила из ума со всеми своими туалетами, драгоценностями и
Она нагнулась к Франческе, и та ощутила ее тяжелое, прерывистое дыхание.
— Прекрасную юную тигрицу, да еще и деньги в придачу.
Наступила долгая пауза. Шаги удалились и снова вернулись. Миссис Шенер молчала, и это ее молчание казалось Франческе зловещим.
Потом хлопнула дверь и наступила тишина.
Поборов опять навалившуюся дурноту, Франческа смогла сосредоточиться настолько, чтобы осмыслить свое положение. Она поняла, что лежит на спине на пыльном китайском ковре в комнате Карлы Бладворт. Мебель в комнате была закрыта на летний период полотняными чехлами, что придавало ей призрачный вид, но кровать Карлы, застеленная розовыми простынями, стояла неубранная, словно на ней кто-то спал.
Отчаянно напрягая все мышцы, Франческа села и попыталась повернуть голову. Окна были закрыты, и в комнате стояла невыносимая жара. Она смутно вспомнила, что в неиспользуемых комнатах кондиционеры были сняты.
Все еще плохо соображая, Франческа встала на колени. Ей грозила опасность; она должна была бороться за свою жизнь и делать это как можно скорее, пока сумасшедшая горничная не вернулась.
Франческа оперлась на столик Карлы Бладворт. В полумраке она различила оправленные в серебро туалетные принадлежности, хрустальный пульверизатор для духов и фотографии в золотых рамках: ее отец в шоферской униформе и светловолосая женщина с нежным лицом. Светло-серые глаза улыбались Франческе. Ее мама.
Но она не могла позволить себе думать в такой момент об этом. Франческа повернула голову, и комната снова поплыла у нее перед глазами. Обгоревшее на ярком солнце во время свадебной церемонии лицо распухло и саднило, длинные волосы слиплись от пота.
Одной рукой она рванула прочь фату и тут же почувствовала острую боль — венок из роз, удерживавший фату на голове, был прочно пришпилен к волосам. Держась одной рукой за туалетный столик, Франческа крепко зажала в руке перед своего подвенечного платья и рванула его, понимая, что должна освободиться от стесняющего одеяния, чтобы не остаться здесь навсегда. Она снова схватилась за столик, чтобы устоять на ногах, и, всхлипывая, рванула платье на груди обеими руками.
Франческа сорвала наконец с себя то, что оставалось на ней от пышного подвенечного платья, тонкий шелк жалобно трещал под ее руками. Но она достигла цели только наполовину; пояс широкой пышной юбки не поддавался ее усилиям. Кровь прилила к голове, она чувствовала, что может снова потерять сознание. Перед глазами снова начали сгущаться цветные тени.
Окно! Это единственный для нее путь к спасению. Она попыталась сосредоточиться на этой мысли и, схватившись обеими руками за подоконник, выпрямилась. Раздвинув ставни, Франческа увидела залитую яркими лучами солнца выложенную плиткой террасу, стройные очертания корпуса «Фрейи», стоящей у причала, и аквамариновые воды Гольфстрима вдали на горизонте.