Телохранитель
Шрифт:
Я нахожу его прислонившимся к столешнице, умытым и выглядящим неприлично свежим и красивым в каких-то поношенных джинсах и чёрной футболке с круглым вырезом. Значит, он нашёл вторую спальню и ванную? Он смотрит на меня, когда я вхожу, держа мобильник у уха. Я быстро отвожу взгляд и направляюсь к холодильнику, достаю бутылку грейпфрутового сока и залпом выпиваю половину.
— Спасибо, — говорит он, но в его голосе нет ни капли благодарности. — До свидания.
Я стою к нему спиной, по-прежнему ужасно смущённая, умирая внутри от того, что практически преподнесла себя ему на
Я слышу за спиной какое-то движение, за которым следует лёгкое покашливание. Я начинаю завинчивать крышку бутылки, мысленно определяя, где находится всё, что мне нужно, прежде чем уйти.
— Ты не упоминала, что есть свободная комната с ванной, — произносит он чётко, без обвинения, но я чувствую, что оно имеет место быть. — На самом деле там намного чище.
Он уже и это отметил. Единственная причина, по которой в моей квартире такой беспорядок, это то, что мы с Хизер были заняты совершенствованием наших дизайнов, тщательным изучением тканей и мозговым штурмом маркетинговых идей. Не то чтобы я должна ему что-то объяснять. Поэтому я ничего не говорю и отправляюсь на поиски своей сумки. Я нахожу её и иду к двери, на ходу перекидывая ремень через плечо. Схватившись за ручку, я открываю дверь, но его ладонь захлопывает её у меня над головой, не давая двери открыться. Я чуть ли не подпрыгиваю от злости.
— Поскольку я принял твои основные правила, ты можешь оказать мне честь, следуя одному из моих, — говорит он из-за спины, придерживая дверь за моим плечом. Я хмуро смотрю на дверь перед собой, держа рот на замке и повернувшись к нему спиной. — Никогда больше не подкрадывайся ко мне, — он убирает руку, и я, не теряя времени, снова тянусь к ручке и выхожу, стряхивая покалывание, вызванное его близостью.
— Ты забыл, кто на кого работает? — фыркаю я, обходя лифт и протискиваясь на лестничную клетку, не готовая стоять и ждать лифта. Мне нужно идти. Подальше от него.
Он не отвечает на мой вопрос, но и не признает его, предпочитая спокойно следовать за мной. Хорошо. Он уважает мои границы. Никаких разговоров.
Я врываюсь на подземную стоянку и направляю брелок на свой «Мерседес».
— Не мог бы ты отогнать свою машину? — интересуюсь я, не поворачиваясь к нему.
— Мы поедем в моей машине, — решительно отвечает он.
— Я сама могу вести машину, — я открываю дверцу и бросаю туда сумку, прежде чем плюхнуться на водительское сиденье. Завожу мотор и пристёгиваю ремень, глядя в зеркало заднего вида. Шарп садится в свой «Рендж Ровер», и я удовлетворённо хмыкаю. Может быть, ему тоже невыносимо находиться ко мне так близко, и он решит отказаться от своего правила совместных поездок. Было бы неплохо.
Я жду, положив руки на руль, пока он отгонит свою огромную машину, но через две минуты он всё ещё стоит неподвижно, и моё терпение начинает истощаться. Я начинаю скрежетать зубами и через несколько минут начинаю сигналить. Это не производит никакого эффекта. Шарп сидит на водительском сиденье своей машины, занятый телефоном, спокойный, насколько это возможно.
— Придурок, —
— Нет, — просто отвечает он. Окно начинает подниматься, и я смотрю на него, разинув рот, хотя он не обращает особого внимания на моё оскорблённое эго.
Я стучу кулаком по окну, и стекло снова опускается, его внимание всё ещё приковано к телефону.
— У меня в одиннадцать встреча с моим агентом, — сообщаю я ему как можно спокойнее. — У меня нет на это времени.
— Тогда я предлагаю тебе перестать всё усложнять и залезть внутрь. — Окно снова поднимается, лишая меня возможности протянуть руку и задушить ублюдка.
Я издаю разочарованный вопль и иду к своей машине, стаскиваю сумку с сиденья и захлопываю дверцу. Я никогда не встречала такого несносного человека!
Садясь в его машину, из моих ушей буквально валит пар, я плюхаюсь на сиденье и достаю телефон из сумки. Шарп молча отъезжает, и я набираю номер отца. Я не могу с этим смириться. Это несправедливо.
— Камилла, — ровный голос отца не успокаивает меня. Это просто напоминает мне, кто он такой и что мои протесты ни к чему не приведут. Но я всё равно пробую.
— Папа, — я стремлюсь говорить, как можно слаще, сдерживая нахальные нотки, которые, я уверена, он ожидает услышать. — Как бы я ни ценила твою заботу, я не могу позволить этому парню преследовать меня повсюду. У меня есть работа. Встречи, на которые нужно ходить. Он везде со мной.
— Камилла, я уже говорил тебе, что это не обсуждается.
— Это из-за Себастьяна? — спрашиваю я. — Потому что я могу заверить тебя, что больше никогда его не увижу.
— Дело не в Себастьяне. Речь идёт об угрозах, которые меня не устраивают. Шарп останется, пока мы не выясним, кто их прислал.
— Но…
— Камилла, у меня нет на это времени, — обрывает он меня, и его натура Элвиса выходит наружу. — У меня сейчас важная встреча. Шарп остаётся. Я не желаю больше слышать об этом, — он кладёт трубку, и я кидаю свой телефон в сумку, так, блядь я завожусь!
Я всегда бросаю вызов своему помешанному на контроле отцу. Всегда делаю то, что хочу я, а не то, что хочет он. Это первый раз, когда у меня действительно нет выбора, потому что, единственная возможность избавится от Шерпа это убить его. Я бессильна. И я ненавижу это.
Краем глаза я незаметно отмечаю его профиль, и взгляд устремлённый на дорогу. Джейк даже не вздрогнул, пока я говорила о нём, как будто его здесь нет. Вот что мне нужно сделать. Притвориться, что его здесь нет. Больше никаких переходов от ругательств к раздражающему восхищению им. Больше никаких взглядов украдкой на его широкую грудь или очевидную силу его мускулов. Больше никаких вопросов о нём. Ни в коем случае. Он смотрит на меня, и я быстро отвожу глаза, оскорблённая тем, что принимаю решение относительно всего именно сейчас, и он поймал меня за этим. Я определённо слышу, как он тихонько хихикает себе под нос, и бросаю на него хмурый взгляд, но седина на его висках привлекает моё внимание.