Телохранитель
Шрифт:
— Рэй-ки-ии! — Почему она звала его не Рэй, а Рэйки, понять никто не мог. — Давай игра-ать!
— Отстань, дай кино досмотреть! — Фильм был про пиратов — само собой, интересный двенадцатилетнему мальчику и, увы, малоинтересный для шестилетней девочки.
— Рэйки! Ну Рэй-ки… — это сопровождалось тычками кулаком в плечо.
— Сказал — отстань! Хочешь, садись рядом, смотри!
— Ну Рэй-ки-ии… — ныла Мэрион.
— Фильм кончится — поиграем.
— В «Волшебное путешествие»! И чур я первая хожу!
— Хорошо, поиграем. А
Еще через полминуты, шепотом:
— Рэйки, а зачем у него воротник с кружевами? Он же мужчина!
Из окна кабинета Рамсфорда была видна лужайка за домом. Мальчик сидит в белом садовом кресле, Мэрион радостно носится вокруг, кричит — что именно, отсюда не разобрать, слышен лишь звонкий веселый голос. Скоро выйдет мисс Фаро, позовет их на террасу — подходит время ленча, а потом они, наверное, будут играть в детской на третьем этаже.
Мирная, домашняя картина…
Сегодня утром секретарша передала ему, что звонил Альберт Колман из службы социальной защиты детей, оставил свой телефон и просил перезвонить. Это уже второй раз, первый звонок был в пятницу. Но тогда Рамсфорд не позвонил, потом были выходные, а потом он улетел на два дня в Вашингтон…
А если честно, то где-то в глубине души он надеялся спустить этот звонок на тормозах, еще немного потянуть время. Потому что звони — не звони, и так ясно, о чем пойдет речь: о несовершеннолетнем, находящемся под опекой штата Миссисипи — иными словами, о Рэе Логане.
Едва узнав, что у Рэя нет ни родных, ни близких, Рамсфорд решил, как только врачи позволят, перевезти его к себе на виллу. Представил себе искалеченного мальчика, который лежит в больнице без надежды, что к нему кто-то придет, принесет ему игрушки и лакомства или подержит за руку, если ему будет больно, и подумал, что в домашней обстановке малышу будет все же лучше, чем в больничной палате. Попросил своего помощника уладить все формальности и сказал, что готов подписать любые нужные документы и обязательства.
Тогда работники социальной службы пошли ему навстречу, но теперь, очевидно, спохватились и решили, что мальчик чересчур загостился в его доме. А может, узнав, что Рэю уже сняли гипс, что он может ходить, пусть и на костылях, захотели побыстрее отправить его в приют или в приемную семью и поставить галочку — «проблема решена».
Хотя насчет семьи сомнительно — большинство приемных родителей предпочитают брать детей помладше, и тем более не тех, у кого в личном деле стоит пометка «Склонен к побегам».
«…Ну, тут уж социальники, понятное дело, мальчонку забрали. Но только и месяца не прошло, как он вновь появился. Утром смотрю — стоит как ни в чем не бывало… тощий, волосы острижены коротко — спрашивает, нет ли работешки. Я обрадовался, сказал, чтобы он к мамаше моей сходил, дровишки ей для камина из сарая в дом поперетаскал, а остальные в поленницу сложил — сам ей быстренько позвонил,
ГЛАВА ПЯТАЯ
Когда мисс Фаро сказала, что через месяц он сможет играть в футбол, это было чересчур оптимистично. Гипс на ноге, правда, уже сменился пластиковым каркасом на застежках-липучках, но дальше этого дело не пошло, и без костылей Рэй все еще ходить не мог.
Поначалу с ними была проблема — попробуй-ка, ухватись за ручку костыля, если рука замотана в повязку и при малейшей попытке согнуть пальцы болит, будто ее ножом режут! Но потом он приноровился цепляться за ручку большим пальцем, и дело пошло на лад.
Вообще рука доставляла куда больше хлопот, чем нога. Когда с нее сняли швы, оказалось, что пальцы кое-как шевелятся, но сжать ее в кулак, или, скажем, взять ею что-то не то что больно — просто невозможно, такая она вся была какая-то чужая и задубелая. И выглядела она жутко — синевато-бледная, с пятнами и кровоподтеками, к тому же неестественно узкая, будто щупальце у инопланетянина.
Но врач, глядя на нее, кивнул, словно был доволен увиденным, и похлопал Рэя по плечу.
— Ну вот, теперь походишь на физиотерапию, и будет как новенькая! А что мизинца нет — так и без него обойтись можно. — Хохотнул: — Разве что в ухе ковырять теперь будет нечем!
Сидевшая рядом мисс Фаро сердито засопела — шутка ей не понравилась.
Что такое физиотерапия, Рэй спросить постеснялся. И так ясно, что что-то медицинское.
Через три дня, в понедельник, незнакомое слово получило объяснение. Он уже заканчивал завтрак, искоса поглядывая на Ри — она выкладывала в кучку на краю тарелки зеленый горошек, вот-вот заноет шепотом: «Рэйки-ии, забери-ии!» — когда раздался цокот каблучков и в кухню вошла молодая женщина. Очень хорошенькая — смуглая, с большими темными глазами и черными блестящими коротко стрижеными волосами, в которых, словно блики солнца, проглядывали светлые прядки.
Подойдя к столу, она сказала с улыбкой:
— Здравствуй, Рэй! Тебя ведь Рэй зовут, правда?
Он судорожно проглотил большой кусок яичницы: неприлично здороваться с набитым ртом.
— Здравствуйте, мэм.
На социальника она была никак не похожа — у социальника не может быть таких ласковых темных глаз и такой красивой прически.
— Рэй, это мисс Лоскинз, — сказала вошедшая следом мисс Фаро. — Она отвезет тебя на физиотерапию.
— И я! И я! — Ри, не доев, соскочила с места. — И я поеду!