Тёмная леди
Шрифт:
Чудеса. Я решила не расстраиваться, а скушать и этот кусочек.
Затем были фаршированные грибы, запеченная рыба и, конечно, десерт. Большой торт с клубникой и черникой.
Я кушала все блюда, вела беседы, смеялась над рассказами о детских проделках семьи Уитерманских.
Мне дворецкий отрезал большой кусок этой вкуснятины.
Герцог тоже взял кусочек, не уступающий моему.
— Наперегонки? — вдруг тихо спросил он меня.
Я уже собралась с восторгом согласиться, но тут вспомнила, что я выпадаю из образа дурочки.
— Ну что вы, ваша светлость. Я никогда не смогу
— Бросьте, поздно изображать пустышку, но я никому не скажу, что видел.
— Нет, что вы это совершенно невозможно.
— Мы ещё вернёмся к этому соревнованию. Без свидетелей, раз вы стесняшка, — улыбнулся своим мыслям герцог.
Что с ним сегодня такое? Что там они пьют? Смеётся, планы совместные строит. Его подменили, прокляли?
— Ваша светлость, а у вас есть такой оберег, как вы нам подарили.
— Есть, но почему вы спрашива… — он не договорил и недоверчиво посмотрел на меня. — Нет меня не околдовали, но, вы же не думали, что я никогда не отдыхаю?
Именно так я и думала, но признаваться не собиралась.
— Молодые люди, если вы закончили с десертом, давайте перейдем в большую гостиную. Так нас ждут музыканты.
Из комнаты слышалась тихая приятная мелодия.
— Давайте поиграем в фанты, вдруг сказала Лили. Это так интересно, когда много людей.
— Почему бы и нет, — сказал брат.
Мы расселись перед камином. Все по очереди изображали человека или животное, которого надо угадать. Я давно так не развлекалась. Все смеялись, и даже тётушка два раза была фантом.
Когда идеи иссякли, тетя сказала.
— А теперь, пора бы вам молодым и размяться!
Она махнула музыкантам, и те заиграли начальные аккорды котертона. Герцог тут же подал мне руку. Брат пригласил Лили. Мы неспешно проделывали фигуры танца, переговариваясь о ерунде, вроде погоды. Следом был веселый сельский танец. На балах его не исполняли, но на семейных вечеринках для молодежи частенько. Его танцевали все вместе. Затем парный танец левирас, герцог пригласил сестру, а Мир меня. В этом танце было много переходом и партнёры почти не соприкасались.
И вот заиграл вальс. Герцог тут же опять пригласил меня. Лили, смущаясь, приняла руку Мира. Они закружились, что — то активно обсуждая. Мы же с герцогом начали движение молча. Его теплая ладонь, лежала чуть ниже моих лопаток, разница в росте была значительной. Я была в кольце рук этого мужчины, впервые так близко. Он будто бы закрыл меня ото всех. Я вдруг подумала, что не хочу, чтобы мы останавливались. Неожиданно мне понравилось ощущать эти чудесные мурашки по коже. Появилось странное желание прижаться щекой к камзолу этого человека с ужасным именем. От него веяло уверенностью и силой, так хотелось стать на минутку той глупышкой, которую я пытаюсь изображать, и просто наслаждаться танцем с приятным кавалером. Но всё заканчивается. Последние звуки вальса стихли, и мы присели с Лили в положенном реверансе.
— Что ж нам пора, — сказал Герцог. — Уже поздно. Встретимся во дворце. Чудесный вечер. Надо его повторить. В следующий раз, вы наши гости.
— Мы совсем не против, — сказал Мирабальт, — будем ждать приглашения.
Дверь закрылась за нашими гостями, и мы устало
Глава 17
Герцог Уитерманский
Я работал как каторжник. Иногда казалось, что я участвую в каком-то спектакле. Лорд Уортлик, вертлявый и скользкий джентльмен, рисковал не дожить до праздника. Он совал свой нос во всё, что я делал. Пытался указывать, как мне работать. Его длинные и напыщенные тирады о значимости готовящегося мероприятия меня просто утомляли.
Слуги во дворце сбивались с ног. Но дополнительно нанимать людей мне бы не хотелось, ведь это будут непроверенные люди. Открыли левое крыло дворца, которое обычно пустует. Сто двенадцать комнат надо было привести в порядок. В них, конечно, прибирали слуги, но это всё же не то. Им в помощь выделили трёх магов из бытового профиля.
После уборки, уже я лично и мои подчиненные шли проверять и накладывать дополнительно защитные чары. Я сам побыл во всех покоях. Одни мне особенно понравились. Стены в них были покрыты обойной тканью приятного мятного цвета, пушистый ковер насыщенного изумрудного оттенка с вкраплениями бежевого и жёлтого, Кровать под белоснежным воздушным балдахином. Изящная мебель светлого дерева. Ванна мне особо понравилась, в ней находилась настоящая купальня круглой формы, выложенная по бортику ярко зеленой мелкой плиткой.
Решено, эту комнату я закрепил за леди Армавирской, в ней решительно всё напоминало мне об этой девушке, уверен, ей она идеально подойдет. Там даже гардеробная имелась. Соседнюю комнату, выполненную в синих оттенках, отдал её брату.
Для королевских особ пришлось выделять по несколько комнат, чтобы не обидеть их высочеств. Всё должно быть строго поровну. Нашел в самом конце крыла две анфилады комнат расположенных прямо друг напротив друга. Вот они и будут временной резиденцией знатных особ. Окна удачно выходят на пруд и резные беседки для отдыха. Остальные комнаты я разрешил распределять, по приглашённым девушкам, лорду Уорлику.
Через три дня оказалось, что он еще с этим не закончил. Выслушав, какой-то бред о том, что нет возможности всех расселить так, чтоб не соседствовали рядом не дружащие особы, я молча выхватил список из его рук. В своём кабинете я сел за стол и вписал напротив покоев имена леди по порядку, вернулся в коридор, где всё еще стоял распорядитель.
— Вот, я всех распределил! — рявкнул я, — если еще через три дня окажется, что вы не разослали приглашения, я вас лично в государственной измене обвиню! Немедленно работать, лентяй!
Мой крик эхом прокатился по коридору. Лорд сорвался с места и бегом бросился прочь. Готов поклясться, что в его глазах видел слёзы. Только мужиков — истеричек мне и не хватает для счастья.
— Я смотрю, работа идет полным ходом, — усмехнулся лорд Седжвик, выглянувший в коридор. — Не доведи беднягу до смерти. Его же надо будет кем-то заменять!
— Доброе утро! Да кто угодно будет лучше, чем этот кретин! Он не помогает, а усложняет мне работу.
— Согласен, умом он не блещет, но его устроил мой предшественник из-за того, что он его кузен, а теперь мы мучаемся.