Темное эхо
Шрифт:
Мы — отец и я — вышли на борту «Темного эха» из саутгемптонской гавани. Без фанфар. Не было и рыданий на пристани. Никто не махал нам платочком, когда мы подняли якорь и отдали швартовы. Возможно, в качестве исходной точки отплытия Плимут подошел бы лучше, коль скоро отец как-то раз уподобил себя Дрейку. Впрочем, вряд ли всерьез. Я следил за тем, как за кормой тает пристань, пока отец стоял у штурвала, а старательный небольшой дизель все ближе подводил нас к открытой воде, что лежала за границей фарватера, плотно забитого судами. И тут мне почудилось, что там, на берегу, кто-то стоит, провожая нас взглядом. Невысокая, одинокая фигура с бледным, неподвижным лицом под гривой растрепанных ветром, рыжевато-соломенных волос. Нахмурившись, я
Говорят, люди не обладают памятью на боль. Думаю, то же самое справедливо и в отношении страха. К моменту начала нашего трансатлантического вояжа я успел дистанцироваться от собственной боязни перед «Темным эхом». Видимо, все дело в той прежней, зимней погоде. Зато к тому моменту, когда мы отплыли, оставив сушу позади, наступило лето. Время, которое принадлежит миру света и тепла. Имелись, правда, кое-какие знаки, что не так все просто с этой лодкой и нашими амбициями на ее борту. Оставалась неразгаданной тайна Питерсена, да и про подозрительность и враждебность Сузанны тоже забывать нельзя. И тем не менее, утверждаю я, наша память на страх столь же дырява, как и память на боль. Мы прогрессируем от кротости до нахальства, не задумываясь о выживании или благоразумии, потому что алчем жить полной жизнью и наслаждаться чувствами и приключениями до отказа.
7
Всерьез к поискам истины по следам Гарри Сполдинга Сузанна приступила в тот день, когда Мартин с отцом покинули саутгемптонскую гавань. «В моей жизни нет места привидениям», — заявила она Мартину перед тайной отлучкой к французской ферме еще в апреле. Но даже весной это была ложь. Сузанну заставили-таки расчистить местечко для призрака в ее жизни. Вынудили. Вот почему она начала верить в их существование. Тут Мартин заблуждался. В это она поверила еще до того, как увидела амбар Пьера Дюваля. И вот почему она боялась, что опасность для Мартина с отцом была реальна.
Еще в марте, по возвращении из Дублина, Сузанна рассказала Мартину о краткой встрече с потусторонним явлением, имевшим место в комнате явочного дома со световым люком. Все поведала, причем без утайки. Однако это было лишь прелюдией, а продолжением она решила ни с кем не делиться. Ее личное привидение пришло к ней несколькими днями позже, одним промозглым вечером, когда Сузанна находилась в месте своего интеллектуального уединения, то есть в кабинетике ламбетской квартиры Мартина. Дождь стучался в оконные стекла наглухо затворенных рам, а оттого в комнатке было уютно. И вот, кстати, почему она тут же поняла, что необычный запах появился вовсе не с улицы. Как бы то ни было, потянуло теплом; создалось впечатление, что этот аромат появляется именно благодаря теплу и отдаленной атмосфере дружеского веселья.
Виновником запаха, который столь удивлял Сузанну, в действительности была смесь ирландского портера и сладкого, крепкого табака. Порой в нем появлялся намек на сапожную ваксу, чистящий раствор для латуни, легкое указание на лакированную кожу и одеколон. А иногда она слышала резкий, отчетливый запах сохнущей шерсти, словно кто-то только что пришел с мокрых дублинских улиц и уселся перед очагом. Впрочем, сильнее всего чувствовался аромат «Гиннеса» и дыма папирос «Суит Афтон», как если бы кто-то сидел неподалеку и, наверное, рассматривал Сузанну. Такое «привиденческое» внимание ее не путало, но все же она немножко смущалась. Запах появлялся, а потом вновь исчезал. Ощущение человека рядом слабело, таяло, затем
После того первого случая он приходил довольно часто. Она его никогда не видела, но отлично знала. Причина визитов оставалась неясной, а попыток заговорить с ним Сузанна никогда не предпринимала. Как бы странно это ни звучало, ей казалось, что у него есть право здесь появляться и изучать ее. В конце концов, она-то его изучала, верно? После первого визита ей пришло в голову, что его некогда знаменитая жизнь скоро вновь будет вынесена на придирчивый суд публики, а Сузанна сыграла здесь существенную роль, определяя, какие именно подробности общественность увидит, услышит и узнает. По ходу сбора материалов в ней развилось чувство глубокого восхищения его характером и достижениями, и вот почему — даже не ведая цели появлений — она не боялась этого привидения.
Не ощущалось никакого загробного холода или угрозы. Она знала, что в щедром сердце этого грешного, тщеславного, порой безжалостного человека имелось столько же доброты, сколько у Гарри Сполдинга — зла.
В последний раз он пришел к ней ночью самого унизительного дня в ее профессиональной карьере. К тому же именно в этот день Мартин отправился в Америку, и Сузанна смогла задремать, лишь убаюкав себя слезами. Она проснулась от его присутствия. Во рту стоял гадкий, липкий привкус табака и вина. Глаза жгло. И на нее смотрел кто-то неподвижный, терпеливый.
Сузанну разоблачили на работе. Кто-то из архива выпускников Иельского университета перезвонил по поводу ее запроса и оставил сообщение насчет Сполдинга. Об этом узнал продюсер документального сериала. Сузанне платили из и без того урезанного бюджета на фильм про Коллинза. Ей полагалось разбираться со звонками и электронными письмами от заинтересованной широкой общественности, академических кругов и прессы в отношении тех заявлений, что были сделаны в этом фильме. Ее задачей была проверка всех таких утверждений. Никто не поручал ей никаких иных дел от имени Би-би-си. И уж конечно, ей категорически воспрещалось проводить частные поиски, прикрываясь именем Би-би-си, да еще в рабочее время, оплачиваемое из средств корпорации.
У Сузанны отобрали магнитную карточку от входного замка, аккредитационные корочки и потащили в кабинет босса. Он запер дверь и вылил на голову журналистки весь запас желчи, раздражения и презрения, накопивший за трехмесячный период. Никто из отдела кадров ее не защищал. Она являлась внештатником, а посему рассчитывать на такую помощь не могла.
По словам шефа, Сузанна была небрежна, ленива, глупа, непрофессиональна, и коль скоро на рекомендательные отзывы она теперь может не рассчитывать, то и на новую работу тоже. Кроме того, она проявила себя бесчестно. Злоупотребление средствами, которые поступали из абонентских взносов телезрителей, сродни хищению. Ведя личные расследования в рабочее время, она тем самым воровала из кармана общественности. В признание этого факта и в наказание за содеянное она не получит заработную плату за последний месяц. И пусть считает, что ей еще крупно повезло. Имелись прецеденты, которые, согласно новой политике Би-би-си, предусматривали передачу таких дел в руки полиции. Высказав все это, шеф потребовал, чтобы Сузанна покинула здание. Говоря точнее, его слова прозвучали так: «А теперь пшла вон, и чтоб духу твоего здесь больше не было!»
Привидение переместилось поближе. Сузанна ощутила знакомый теплый коктейль ароматов, которые призрак приносил с собой. И тут она услышала его голос — впервые за все время.
Он специально подобрал такой момент, подумала она, лежа в темноте и чувствуя привкус застоялого табачного дыма и дешевого красного вина в своем собственном дыхании. Сейчас Сузанна была нищей, безработной и опозоренной. При этом, утверждала ее мрачная убежденность, Мартин также находится в опасности, а средства помочь ему отныне утеряны. Теперь вот и привидение с ней разговаривает с мягким, мелодичным акцентом выходца из графства Корк.