Темное прошлое
Шрифт:
– Мне просто холодно.
Уильям знал, что она лжет, но изобразил на лице озабоченность.
– Что ж. Значит, я просто обязан тебя согреть!
Наклонив голову, он сомкнул губы вокруг соска Саманты и стал играть с ним языком.
Глаза ее закрылись, спина непроизвольно выгнулась, бедра сжали его колено.
Они провели вместе всего одну ночь. Откуда же этот человек знал так хорошо, как довести ее до безумия? Как он догадался прижаться щекой к ее груди, затем подняться выше и легонько укусить ее за нижнюю губу? Саманта вскрикнула, и Уильям воспользовался
Саманта выгибалась, стараясь прижаться к нему как можно крепче.
Он целовал ее до тех пор, пока Саманте не стало казаться, что, даже если ей удастся вырваться, она запомнит его вкус на всю жизнь.
– Саманта, – тихо прошептал он.
Открыв глаза, она увидела, что Уильям смотрит на нее, словно хищная птица, склонившаяся над своей добычей.
– Не вставай! – приказал он. – Не двигайся. Или ты не выберешься из этой постели, пока не придет викарий, чтобы обвенчать нас. Поняла?
Не сводя с него глаз, Саманта кивнула.
Но он поверил ей явно не до конца, потому что, хотя и отпустил ее руки, все еще сидел, склонившись над ней, точно готовясь в любой момент схватить вновь.
Гордость требовала, чтобы она сделала еще одну попытку освободиться. Но гордость была глупой особой. Не то что Саманта. Она была весьма практична. Она была маленькой воровкой, резавшей кошельки в Ист-Энде.
Саманта понимала, что у нее нет шансов освободиться. Уильям был сильнее и, возможно, быстрее ее.
И – самое важное – Саманта хотела того, что с нею происходило. Хотела не так, как Уильям, желавший навсегда привязать ее к себе. Саманта же хотела прощания с любимым мужчиной. Да и – надо было признаться себе в этом – она не могла противостоять ему. Она любила его слишком сильно, чтобы отказать ему – и себе – в близости.
Уильям содрал с себя рубашку. Затем опасливо взглянул на Саманту, желая убедиться, что она все еще лежит спокойно. Избавился от брюк. Разорвал одним рывком подол ее ночной рубашки.
Саманта подумала о том, что он в бешенстве. Она не привыкла к таким вещам. Он мог сделать ей больно.
А впрочем, нет. Уильям Грегори не способен сделать ей больно. Во всяком случае, физически. А ее бедное сердце он и без того уже разбил. Так что терять ей нечего.
Между тем ладони Уильяма гладили внутреннюю часть ее лодыжек, поднимаясь все выше, к бедрам. И вдруг он резким движением закинул ее ноги себе на плечи.
– Что ты делаешь? – Саманта попыталась освободиться.
Но Уильям лишь усмехнулся, крепче сжав ее бедра.
– Именно то, что ты видишь.
Он подул тихонько на волоски внизу ее живота.
Саманта с ужасом поняла, что он смотрит прямо туда, внутрь ее, прямо на то место, которое жаждало его больше всего. И он собирался… поцеловать ее.
Нет, она не вынесет этого! Саманта извивалась, пытаясь вырваться. Но Уильям рассмеялся и вдруг резко вошел в ее лоно языком. Спустя несколько секунд она двигалась, уже не пытаясь вырваться, а стараясь насладиться в полной мере этим в высшей степени интимным поцелуем. Теперь Уильям знал все ее секреты, и бесполезно было скрывать, как сильно
И она понимала это. Так же, как понимала и то, что их история закончится трагически.
Но только не сегодня. Сегодня наслаждению не было конца!
Губы Уильяма завладели самой чувствительной частью ее тела, подводя ее все ближе к точке наивысшего наслаждения. Близко, но не совсем. Пока еще нет…
Но тут на месте языка оказался его палец, и все тело Саманты забилось в конвульсиях оргазма. Крик вырвался из груди Саманты, бедра ее вздымались и опускались – вечные как мир движения.
Тогда одним быстрым движением Уильям вошел в ее тело своей возбужденной плотью.
Он был таким горячим, таким твердым, он жадно ловил каждой клеточкой тела волны ее оргазма, подстраиваясь под них.
Затем, начав медленно и плавно и двигаясь все быстрее и быстрее, он стал возбуждать ее снова.
Саманта не могла остановиться. Она то содрогалась от оргазма вновь и вновь, то впивалась ногтями в его плечи, заставляя его двигаться медленнее, чтобы получить передышку.
– Пожалуйста, Уильям, пожалуйста, – шептала она, сама не понимая, о чем просит. Может быть, о его любви.
Он двигался то быстрее, то медленнее, то проникая в нее как можно глубже, то почти выходя из ее лона. Он дразнил ее своими движениями, продолжая держать за бедра одной рукой, а другой лаская самые сокровенные уголки ее тела.
Но вдруг Уильям отпустил ее бедра и навалился на нее всем телом.
– Саманта. Посмотри на меня!
Она едва понимала смысл его слов.
Уильям взял в ладони ее лицо.
– Посмотри же на меня!
Она с трудом заставила себя разлепить веки.
Она смотрела в самое его сердце, отражавшееся в глазах. Этот мужчина, такой сильный, такой цивилизованный с виду, был примитивен до мозга костей. Он сделал ее своей и не желал слушать никаких возражений.
– Ты моя, – с гордостью сказал он. – Моя!
27.
Саманта проснулась с первым лучом солнца. Огонь в камине догорел, но ей не было холодно. Горячая спина Уильяма оказалась теплее любой печки. Девушка смотрела на лежащего перед нею мужчину, прекрасного в своей наготе. Ноги их до сих пор были переплетены.
Что ж, вчера он поступил так, как хотел. А сегодня ее очередь. Со всем искусством, которым удалось ей овладеть за последние два дня, она покажет ему свою любовь, покажет, что он теряет и о чем будет вспоминать каждый день все те долгие годы, что они проживут друг без друга. Это будет ее маленькая месть за ту боль, которая – Саманта знала это – не покинет ее до конца жизни.