Темные души

Верёвкина Александра

Дамон аккуратно открыл дверь, бросив обеспокоенный взгляд на заднее сиденье, где мирно спала Елена, и бесшумно вышел на улицу.

— Заблокируй двери и даже не высовывай нос за стекло, — проинструктировал он парня.

Мэтт коротко кивнул, боясь произнести что-то в слух. Говорить так тихо, как Клычок он не умел никогда и вряд ли научится. Он с интересом смотрел, как вампир спешным шагом приближается к торговой точке. Прошло каких-то две минуты, а его стройная фигура уже двигалась в направлении автомобиля. В руках вампир нес нечто, больше всего похожее на мешок. У парня не было возможности,

как следует все рассмотреть, потому как Дамон отбросил всякую осторожность и передвигался с нечеловеческой скоростью.

— Поехали, — скороговоркой выпалил он, тихо щелкнув дверцей.

— Твою мать! — громче положенного вскрикнул парень, — Вытрись! — он с омерзением отвернулся и бросил ему пачку бумажных носовых платков.

Вампир хмыкнул и, послушно стерев с губ следы крови, прошептал:

— Слишком мало времени, я забыл про это, — он с интересом разглядывал платок, — Да расслабься, она жива. Я не убиваю ради забавы.

Эти слова немного успокоили Мэтта, но ему все еще было не по себе.

— Ты лыжи себе покупал? Или больше по горным санкам прикалываешься? — в обычной манере поинтересовался парень.

— Коньки — фигуристом мечтаю стать. — Не остался в долгу вампир. — Не говори Елене об этом, — внезапно попросил Дамон, — Я хочу кое-что сделать для нее.

— Надеюсь, я не приглашен? — умоляюще спросил американец и добавил, — Я не скажу, но с одним условием.

— Каким? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался его собеседник.

— Италия, — одними губами произнес Мэтт, — Зачем?

— Шантажист — твое второе имя, подросток, — зло глянул на него вампир, — Я отвечу тебе. Только не перебивай, мне нужно слышать спит ли Елена.

Парень тут же закивал головой и весь обратился в слух.

— В общем-то, идея об Италии пришла мне в голову еще в день нашего отъезда. Я ведь уже тогда знал, что братец сделал Шиничи ручкой. Он не помнит ничего о себе, о своей жизни, возможно, даже о том, что он вампир. Хотя жажда уже помогла ему разобраться в этом, но со всем остальным он не в состоянии справиться самостоятельно. В тот день, когда он увидел Елену, ему вспомнилось лишь одно — его чувства к ней. На большее он не способен, поэтому скитается по свету в поисках неизвестной ему девушки, ищет ее, как я предполагаю, с помощью Силы. Но на это может уйти вечность. — Он прервался и улыбнулся самой плотоядной улыбкой из всех возможных, — Так вот, я думаю он мог вспомнить что-то еще о своей прошлой жизни — меня, отца или наш дом. Это всего лишь догадка, но она имеет реальный шанс на существование. Поэтому следующим пунктом в моем плане стоит посещение семейного гнездышка Сальваторе.

Мэтт с уважением посмотрел на него — по его мнению, это был самый вероятный вариант развития событий. Стефан мог натолкнуться на что-то, что напомнило ему о прошлом — книги, картины, музыка.

— Ясно, а на случай если его там не окажется? — задал следующий вопрос парень.

— На этот случай у меня есть запасной план, — просто ответил Дамон.

Но юношу все же продолжало терзать любопытство, поэтому он продолжил расспросы:

— А когда Елена увидит его… Короче, ты не боишься?

Вампир попытался скрыть свою злость, когда понял,

о чем именно спрашивает его Мэтт. Он и сам не раз думал над этим. Боялся ли он? Да. У него не было уверенности, что даже после всего случившегося Елена останется с ним. Он знал о чувствах, которые она испытывает к нему, но постоянно подвергал их сомнениям. Его брата она идеализировала, а вот с ним все было иначе — он принес ей слишком много боли и страданий, а потому несомненно проигрывал в сравнении с младшеньким. Но что он мог сделать? Бесспорно, кое-что мог, и собирался сделать, но выбор будет за девушкой.

— Нет, старина, не боюсь, — не моргнув глазом, солгал вампир. — Есть много способов, и я ими воспользуюсь.

— Ну-ну, — недоверчиво посмотрел на него Мэтт.

Он не поверил ни одному его слову, но спорить не хотел.

Дамон так увлекся своими мыслями, что не заметил, как проснулась Елена. Она постаралась скрыть от спутников свое пробуждение, потому как ее заинтересовало то, о чем они разговаривали. И последние слова Дамона очень ее взволновали.

— Алекс, ты немедленно объяснишь мне все! — Арнетт буквально влетела в его кабинет и смотрела на него глазами, полными ненависти.

— С тобой что-то не так, моя дорогая? — Корвинус поднялся из-за стола и подошел к супруге, оглядывая ее придирчивым взглядом.

Рыжие волосы взлохмачены, глаза пылают злобой, каждая черточка безупречного лица искажена от гнева.

— Что-то не так??? — закричала женщина и, опускаясь на стул, тихо прошептала, — Ты сошел с ума, дорогой муж.

— В самом деле? — насмешливо спросил он, — Я лишился рассудка в тот день, когда превратил тебя, неблагодарная! И что получил взамен? Мать, любящую сына как мужчину? — он громко рассмеялся, по-видимому, находя эту ситуацию чрезвычайно юмористичной.

— Ты думала я не догадываюсь? — спросил он, глядя на ее вытянувшееся от неожиданного признания лицо, — Не замечаю, какими глазами ты смотришь на Кайлеба?

Женщину безмерно удивила его осведомленность.

— Тогда почему ты не убьешь меня? — словно разъяренная кошка, прошипела она, — Только не говори мне о жалости, потому как я знаю цену твоему лицемерию!

— Лицемерию?! — грозно переспросил Корвинус, — Я полюбил тебя всем сердцем, продолжаю любить долгие годы, а ты даже не научилась элементарно уважать меня! — Он со всей силы ударил ее по щеке и приподнял за руки, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с его, — Арнетт, свет мой, скажи, неужели я настолько тебе противен?

Она опустила взгляд вниз, ей нечего было ответить ему.

— Забудь его! Он не достоин тебя, душа моя, — нежно попросил ее Алекс. — Позволь себе стать счастливой рядом с мужчиной, который готов разделить с тобой Вечность.

— Алекс, — она провела ладонью по его лицу, — Я пришла только за объяснениями. Прости мне мою грубость, — она почтительно склонила голову в знак раскаяния.

— Любовь моя, это лишнее, — Александр приподнял ее голову за подбородок и улыбнулся ей, — Я ничего не могу сделать со своим сердцем, потому как, больше двух веков назад безвозвратно отдал его тебе. Иногда я об этом сожалею, но не представляю своей жизни без тебя.