Темные тропы
Шрифт:
Между первым и вторым ударами прошло не больше двух секунд, но Калистратову они показались вечностью, и всю эту вечность он с животным ужасом ожидал самого страшного. Задыхаясь от боли, Сергей подумал о собственной смерти, о том, что совершенно не готов к ней, боится ее до обморочного состояния. И когда после чувствительной оплеухи он не удержался на ногах и начал заваливаться на бок, Лена вновь пустила в ход газовый баллончик.
Проваливаясь в черную бездну, Калистратов как сквозь толстое ватное одеяло почувствовал удар в живот, затем еще один, и откуда-то издалека до него донесся едва слышный голос жены:
– Дурак, скажи спасибо…
Очнулся Сергей от того, что кто-то настойчиво тянул
Придя в себя во второй раз, Калистратов заплакал от обиды и боли. Он не видел, кто пытается привести его в чувство, но был уверен, что милиция. Эта убежденность основывалась на воспоминаниях о недавних событиях: он убил человека, и, естественно, его пришли арестовывать.
Некто попытался приподнять Сергея и прислонить спиной к стене. Эта небольшая встряска вернула ему слух, и Калистратов наконец разобрал хрипловатый и какой-то веселый голос:
– Мужик… Слышь, мужик, нажрался, что ли? Или стукнули?
– Стукнули, – одними губами ответил Сергей, но некто услышал его и обрадованно в самое ухо гаркнул:
– Чем тебе помочь-то?
– Подожди, – медленно возвращаясь на этот свет, ответил Калистратов. Участие незнакомца, от которого разило перегаром и табаком, придало ему сил. Ему стало ясно, что он все еще на свободе, а память вернула и последнюю сцену расставания с женой. – Друг, – с трудом прохрипел Сергей. – Помоги дойти до подъезда.
– Ты местный, что ли? – спросил благодетель.
– Нет. В любой подъезд. Отсижусь – уйду. Валяться… здесь…
– За что тебя стукнули? – поинтересовался спаситель, просовывая руки Калистратову под мышки. – Деньги, что ли, забрали?
– Кто? – испугался Сергей.
– Они у тебя что забрали?
– Нет, не деньги, – сразу успокоился Калистратов. – Так, старые дела. Газовым баллончиком – не могу глаза открыть.
– Ослеп – это хреново, – посочувствовал незнакомец. – Мне вон тоже недавно зуб выбили и чуть руку не сломали. И я эту падлу собственноручно коньяком поил. Коньяком – понимаешь? В наше время разве такое могло быть? Отмудохать человека, который тебя угощал, – паденье нравов налицо.
Сергей не видел ни подъезда, ни лифта, в котором они поднимались наверх. На последнем этаже словоохотливый спаситель заботливо усадил его на ступеньки, потоптался рядом, многозначительно повздыхал, а затем, решившись, попросил:
– Может, дашь на пузырек? Не в качестве платы за своевременную помощь, нет. Это можешь считать подарком. Я бескорыстно.
– Да-да, – Калистратов начал искать деньги, забыв в какой карман утром положил их. Он помнил, что там одни мелкие купюры и на ощупь отсчитал незнакомцу четыре бумажки. – Хватит? – по привычке подняв незрячие глаза, спросил Сергей.
– Да, хватит, – обрадовался спаситель, принимая сумму, которая явно превышала ожидаемую раз в десять. – Как утопающий из одной лужи утопающему из другой – спасибо. Не ожидал, я бы тебя на руках сюда дотащил. Слушай, друг, а может, вместе дерябнем? Я сбегаю. Водочка тебя быстро поставит на ноги.
– Нет, – машинально ответил Калистратов, но тут же с ужасом подумал, что абсолютно не представляет, куда идти, что делать и вообще, как жить дальше. Искать своих подельников в квартире Скоробогатова было бессмысленно – понятно, что они сбежали. Домой возвращаться нельзя. К тому же он чувствовал такую слабость, что самостоятельно не смог бы добраться даже до такси. Из всего былого разнообразия вариантов у него остались только
– А то пойдем ко мне, возьмем выпить, закусить. У меня и подлечимся, – продолжал искушать незнакомец.
– Пойдем, – решив больше не испытывать судьбу, сразу согласился Сергей. – Только вначале отведи меня к себе. Ты далеко живешь?
– Нет. Минут пять ходьбы. В Волковом переулке. За зоопарком, знаешь? – Благодетель явно был рад тому, что нашел мецената и собутыльника в одном лице. Он тут же кинулся поднимать Калистратова, затем подтащил его к лифту и нажал на кнопку.
До дома добрались быстро. По дороге Сергей чувствовал, как к нему возвращаются силы, он уже самостоятельно неплохо передвигал ноги, но вот с глазами было хуже, и он надеялся, что восстановить зрение ему поможет вода.
Глава 2
Оставив мужа лежать за трансформаторной будкой, Лена быстро дошла до перекрестка, остановила обшарпанный жигуленок и, усевшись на переднее сиденье, назвала свой адрес. У дома Лена попросила водителя подождать, поднялась в квартиру и уже через несколько минут вернулась со спортивной сумкой, в которой был минимум необходимых вещей, носильное золото, деньги и газовый пистолет Сергея, который он купил из баловства, как только появилась такая возможность. Прятал свою игрушку Сергей в секретере за книгами. Понимая, что больше никогда не вернется в эту квартиру, Лена просто сбросила книги на пол, сунула пистолет и коробку с патронами в сумку и на секунду замерла, прикидывая, что еще ей может понадобиться в этот неприятный и опасный промежуток времени между последним посещением дома и предстоящим новосельем где-нибудь в старой доброй Европе.
Даже второпях она не забыла забрать все свои фотокарточки, хотя прекрасно понимала, что на работе в личном деле фотография есть. Но ей не хотелось оставлять семейный архив на разграбление и хоть отчасти облегчать работу милиции или тем, кто будет ее разыскивать.
По дороге к дому Антона Скоробогатова Лена старалась сохранять спокойствие, сидела с непроницаемым лицом и про себя повторяла: «Все будет нормально. Все будет нормально». И все же сквозь это успокоительное заклинание, словно в плохо настроенном приемнике, постоянно прорывался незнакомый грубый голос: «Все, это конец». Лена пыталась бороться с наваждением, забивала страшное пророчество мыслями о деньгах, которые ждали ее у Антона, но получалось неубедительно. Голос нагло прерывал лихорадочное течение ее мыслей и с железной уверенностью неумолимо повторял: «Это конец».
Машины Скоробогатова у дома не оказалось, но это нисколько не смутило Лену. Расплатившись с владельцем «жигулей», она вбежала в подъезд, поднялась в лифте на третий этаж и собственным ключом открыла квартиру, в которую последние несколько месяцев приезжала не реже двух раз в неделю.
К ее немалому удивлению, хозяина дома не оказалось. Лена всегда сама убирала жилище Антона, знала, где что хранится, и сейчас была неприятно удивлена странным беспорядком, которого, по ее разумению, не должно было быть. Казалось бы, все лежало на своих местах, и все же у нее создалось впечатление, будто здесь произошло что-то ужасное, обрекающее ее на верную погибель: на столе валялась пустая коробка, в которой Скоробогатов хранил документы; платяной шкаф был раскрыт и там не хватало кое-каких вещей; ящики серванта и комода были выдвинуты, словно там искали что-то впопыхах. Но самое главное обнаружилось позже. На кухонном столе она нашла тетрадный листок, на котором торопливым почерком было написано: «Ленок, прощай. Этих денег мало даже для двоих, так что, прости. В квартире не задерживайся, она давно продана вместе с барахлом».