Темные воды

Васильева Лариса Геннадьевна

— Я не могу никого назвать, но вашу жену я попробую вылечить.

— А откуда ты знаешь, что я — ее муж? Следила за нами, наводила справки?

— Ну, я же говорил — аферистка, — вмешался в разговор другой, он был помоложе, такой, наверно, как Антон. — Сдать ее надо в милицию…

— Нет, я не авантюристка, я в самом деле постараюсь вылечить эту женщину. За что вы меня хотите сдавать в милицию? Я же не выманиваю у вас деньги… — У Сашки слезы показались на глазах. — Я не пойму, если вы хотите ей добра, то почему не позволите мне попробовать? Пусть лучше умрет?

— Лучше,

если мы ее положим в клинику, где ей сделают операцию, а на таких, как ты, только зря уйдет время.

— Операция ей не поможет, не надо ее еще и этим мучить, — Сашке уже хотелось уйти, она ругала себя за то, что решилась на такой опасный эксперимент.

— Послушай, а у тебя с головой все в порядке? Врачи считают, что ей можно помочь, а ты заявляешь, что нет. Считаешь себя умнее? — подключился третий.

— А-а! Вы, наверное, врач… Как же вы не видите, что ей не поможет никакая операция? Метастазы уже есть — и в мочевом пузыре, и в позвоночнике. Вам хочется получить деньги за бесполезную операцию?

— Ах ты, негодяйка, как ты смеешь! Убирайся отсюда, пока милицию не вызвали!

— Проводите меня к ней, пусть она сама решает, верить мне или нет, — вдруг решилась Сашка.

В этот момент вышла эта женщина.

— Ася, ты пришла… Мальчики, что же вы ее тут держите? Это мой муж Игорь Петрович, это его брат Олег, а это мой лечащий врач Юрий Иванович. Вот видишь, какие они у меня заботливые и недоверчивые. Собрали тут целый консилиум, решают за меня.

— Эля, ну нельзя так верить всяким авантюристкам… Ты же взрослый человек, как ты не поймешь, что мы теряем драгоценное время? Ну как эта девчонка может тебя вылечить? Надо ложиться на операцию.

— Я не хочу операции, знаю, она не поможет, а этой девочке я верю, пусть попробует. Да и не сегодня же ты меня собрался в больницу везти…

— Даже надежда на исцеление может заставить организм бороться с болезнью, — вставила Сашка.

— Что ты понимаешь… Операцию будет делать лучший хирург, он уже стольких спас… Ну, хорошо, раз уж мы все тут собрались, попробуем, — согласился наконец муж. — Давайте, приступим. Командуй, экстрасенс.

Они прошли в комнату. Сашка была возбуждена после этого спора, ей было нелегко отстаивать себя, тем более что она не была уверена в своих способностях, ведь тогда они лечили вместе с бабкой, совместными усилиями, к тому же с тех пор прошло много времени… Да и опухоль больше.

Наверно, подобное состояние испытывают спортсмены перед решающими соревнованиями: и хочется победить, и страшно — а вдруг не получится. А ведь это еще и колоссальная отдача сил. Однажды она видела, как на школьных соревнованиях девочка-победительница так выложилась, что на финише упала, и ее вырвало.

Отступать было поздно, Сашка взяла себя в руки и начала настраиваться. Щеки у нее зарумянились, глаза потемнели.

— Уберите ковер, расстелите что-нибудь, что не жалко, а то вдруг кровь польется. Приготовьте ведро или таз, может начаться рвота. И для меня — халат, перчатки….

— Стоп, стоп… Какая кровь? Я тебе не позволю прикоснуться к ней.

— Я и не буду касаться. Только вот я думаю, мне будет легче работать, когда рядом не будет

посторонних, но вы же не захотите уйти… Так, тогда держите ее с двух сторон, а то она и правда сама не устоит. Эля, можно я так буду вас называть? Эля, вы не бойтесь, будет больно, но это терпимо. Опухоль срослась с вашим организмом, и, когда я буду ее отрывать или давить, вам будет больно, надо потерпеть, без этого не обойдешься, но все равно, это же не настоящая операция. Только вы стойте, мне так легче. Если польется кровь, лучше, если вы постоите, чтобы все вытекло, это недолго. Если будет рвота — тоже хорошо, это все плохое выходит… Потом вам надо будет искупаться и лечь. И пару дней пейте только молоко, ничего не ешьте. Да, после операции мой халат, перчатки, все испачканное сожгите, не бросайте в мусоропровод. Ясно? Сожгите обязательно.

Мужчины переглядывались, тихонько переговаривались.

— Такое внимание к мелким деталям… Невольно попадаешь под ее влияние, настоящий гипнотизер.

— Пусть останутся здесь только двое мужчин, мне трудно работать, когда много людей. Не разговаривайте, ни слова, все потом скажете. И не пугайтесь, когда польется кровь, так и должно быть. Эля, сними все, если хочешь, можешь надеть тонкую ночную рубашку.

Сашка старалась говорить уверенно, как опытный врач, а сама сильно сомневалась, получится ли у нее и так ли все будет происходить.

Мужчины скатали ковер и расстелили полотенце. Игорь Петрович тихо распорядился:

— Олег, ты выйди, а мы останемся здесь, только далеко не уходи, следи за ней, кто ее знает, эту знахарку, околпачит нас всех…

— Три дурака… Уже готовы ей поверить… Что тогда говорить об Эле?

Они ворчали, но выполнили все распоряжения Сашки.

Все было готово. Эля в одной ночной рубашке стояла посреди комнаты на расстеленном полотенце. Сашка надела халат, перчатки.

— Не забудьте все сжечь потом — и это полотенце, и ночную рубашку, и мой халат, — напомнила она.

Сашка встала напротив Эли, замерла, не отрывая взгляда от больной. Под тонкой ночной рубашкой стала еще более заметна худоба женщины и неровно, уродливо выпирающий низ живота — опухоль была заметна даже сквозь ткань. Сашка еще читала молитву, а сама уже перестала видеть посторонних, она и Элю-то не замечала, а видела только то, что было внутри нее, — эту безобразную пористую розоватую массу, облепившую матку. Другая опухоль, поменьше, въелась в мочевой пузырь, тонкие нити метастазов тянулись вверх, к позвоночнику, и там уже распускались жирные кисти новых паучков.

Сашка мысленно осторожно взялась за самую большую опухоль, тихонько потянула, вот ее края стали поддаваться, но… Середина проросла внутрь матки, ее невозможно было всю вырвать, и Сашка решила давить ее прямо там, внутри матки… Это требовало больших усилий, на висках девушки некрасиво, грубо вздулись жилы, потекли капли пота. Она сжимала опухоль изо всех сил, ничего не замечая вокруг. От страшного напряжения прикусила губу. Наконец опухоль лопнула, эта дрянь стала распадаться. По ногам Эли поползли вниз сначала темные капли крови, потом почти черные сгустки и какие-то розоватые с темными прожилками ошметки…