Темные звезды
Шрифт:
Ночной мрак мешал наблюдать, что происходит в форте, однако многие слышали оттуда крики ужаса. До того, как начало светать, тварь погрузилась в море, и тогда я счел возможным выслать отряд на разведку. Мои посланцы нашли форт опустевшим, там не осталось ни живых, ни мертвых.
По общему суждению старшин и кавалеров, это кара Божья.
Все посвященные, а также обычные рыцари, младшие братья и нижние чины готовы свидетельствовать о наказании, постигшем бывший
Через двести лет
1828 ГОД ЭРЫ ГРОМА. ЗВЕЗДНАЯ ВОЙНА
— Во имя Бога Единого, — благословлял бортовой священник пилотов. Затянутые в кожу и ремни, держа под левой рукой летные шлемы, парни подходили по одному, целовали Божье Око, прикладывали ко лбу орарь с вышитым золотым зигзагом.
— На одоление сил дьявольских… Во торжество правой веры… Грядите к победе со славой, и да сопутствуют вам чистота и сила молнии!
Сурово Студеное море в начале осени! Свинцово-серые волны взметали гребни пены, на окоеме низкое хмурое небо сливалось с холмами. Здесь, на промозглой окраине империи, у берегов мрачного Южно-Полярного океана, редко бывали военные эскадры.
Мгла висела над землей — там, на вершинах холмов, еле видимо моргали дуговые лампы, сообщая кораблям о ходе сражения. Шипя ослепительным светом, с корабельных мачт им отвечали прожекторы флотских связистов.
Метеоролог доложил:
— Облачность — сто мер над водой, гере капитан-лейтенант. Ветер южный, пятьдесят миль в час, и продолжает крепчать. По инструкции следует отложить вылет…
— Поздно; на суше уже начался бой. Господа, — обратился старший к своей команде, — взлетаем немедленно. Набрав высоту, поворот налево в четверть круга. Сигнальщик! Передать на берег — мы идем. У них есть минута, чтобы указать нам цель. По машинам!
Авианосный рейдер «Бешеный» сильно отличался от кораблей недавнего прошлого — ни клочка парусов, дымные трубы, гребные колеса в кожухах, большая площадка на юте с наклонными стартовыми установками.
Чтобы уменьшить качку, рулевые держали «Бешеного» носом к волне.
— Покинуть пусковую палубу!
— Теперь не двадцать шестой год! — ободряя необстрелянных матросиков, подмигнул флаг-мичман, пригнувшийся за щитом укрытия. — Я гардемарином был на «Буревестнике» — ветер ловили, подходили на предельную дистанцию, под самый луч…
За годы войны изменилось многое — забылись яркие мундиры, щегольские кивера, расшитые шнурами куртки кавалеристов, яростные штыковые атаки. Армия, кроме свитских рот и авиации, оделась в темные цвета. Фетровые двууголки офицеров лишились плюмажей, превратились в форменные шляпы или кепи. Блестящие каски стали тусклыми шлемами. На поля битв пришла наука с новым сокрушительным оружием.
Но важнее всего — исчез панический страх перед врагом.
— Девять! Восемь! Семь! Шесть!.. — выкрикивал рупор. Молодые матросы с ужасом и любопытством выглядывали из-за щита, всматриваясь в замершие на стартовой
— …Ноль! Первый — пуск!
Будто фугас рванул на палубе! Все озарило вспышкой; машина капитан-лейтенанта в буре пламени и вихре дыма прянула ввысь и ушла в тучи. Не успел отгудеть в ушах грохот первого старта, как снова:
— Второй — пуск!
Один за другим взвивались в небо сорвиголовы палубной эскадрильи. Наконец, рев умолк, и матросы выскочили из укрытий, хохоча, обнимаясь и с криками: «Гром! Гром и Молот!» подбрасывая бескозырки в воздух.
Лампа на мачте замигала огненным глазом:
«Дан старт. Укажите цель».
Над тучами, на высоте двух миль, машины сверкнули в свете осеннего солнца и перестроились для ухода в пикирование. Снизу вынырнула красная ракета, вытягивая за собой полосу дыма. Ведущий качнул крыльями: «За мной» — и спикировал первым.
Тьма в тучах. Потом серый просвет. Рябь моря, пена прибоя, волнистые береговые холмы. В земле, словно язва — громадный кратер, внутри по склонам опоясанный террасами. Капитан-лейтенант с отвращением заметил — на террасах и в центре, в мокрой ямине, что-то кишит, копошится. Как жуки в навозе. Или будто муравьи в разворошенном муравейнике.
В чаше кратера мерцали вспышки, расширялись газовые облачка. Ага, батареи бомбометов заработали!
По краям чаши ворочались, лезли на пологий вал тела, похожие на перевернутые миски. От них разлетались яркие желтые лучи — то прямые, как спицы, то прерывистые. Но батареи укрывала пелена дымовой завесы — артиллеристы били вслепую, по расчетам наводчиков.
Дольше разглядывать картину боя было некогда — командир выбрал себе мишень, наметился, сбросил фугас, а затем увел машину в сторону от кратера. Теперь молись Ветру-Воителю, чтобы враги как можно позже заметили угрозу сверху…
Позади гулко, глухо звучали адские взрывы «шестисоток». Капитан-лейтенант улыбнулся, представив, как внизу все превращается в клочья.
«И это лишь начало! Вас ждет привет от крейсерского главного калибра».
Так и случилось — получив депешу от береговых сигнальщиков, командиры «Святого Эгена» и «Варвара» приказали открыть огонь из башенных орудий.
— По чужепланетным агрессорам… по отродью тьмы… — Младший офицер чуть не задыхался от боевого восторга. — Пли!!
Стальные хоботы изрыгнули столбы огня; гром раскатился над морским простором, дым окутал крейсера — снаряды с воем понеслись к невидимому берегу, чтобы упасть в чашу, подобную язве.
В старину медицина учила — язвы надо выжигать!
— Ну-с, друг штабс-капитан, скоро конец вашим бдениям в железном колпаке! — бодро возгласил флотский старлей, с шумом войдя в каюту и стряхнув дождевые капли с фуражки. От влаги его плащ блестел как лакированный. — Если верить звездочетам, эта яма — последняя! Они клянутся, что больше никто не летит в нашу сторону. Дай-то бог! Планеты расходятся — и надолго…