Темный мастер
Шрифт:
Не оставляла Огнезора эта мысль все те три часа, что петляли они с Лаей потайными, местным только известными тропками, дальше и дальше уходя от имения Таргел. Не давала покоя у каждого спуска, галькой дробящегося, у каждого поворота крутого, у каждой ложбинки заросшей.
Жива еще была в памяти суматошная утренняя беготня, тяжелые перекаты чужой паники, то и дело хлеставшие болезненно по его обостренным чувствам, и особенно — те полчаса ужасные, когда он раз за разом вторгался в чужое сознание, забирая и забирая… Ворчание Таны, одобрение Фома, влюбленность командира, каждый нескромный взгляд, каждое слово, каждая
Не вернется сюда Снежинка — сама сказала. Выпытала у него, что за укрывательство ему грозит, и в замок возвращаться отказалась. Даже как уляжется все.
«Поймают меня в другом месте — ты всегда отвертеться сможешь. А здесь — даже слушать не будут! Не хочу я тебя подставлять!» — Вот и весь разговор.
А того, что, может, не она его, а он ее подставляет, сказать Огнезор не мог. Не объяснишь ведь такого, в дела Гильдии не вдаваясь.
Опять вспоминался ему страх сегодняшний, когда тянулась Слава настороженным, охотничьим своим чутьем к закрытой пятнышками воска комнате, где Лая ждала. Может, раньше и не было у него ни единой слабинки, ни единой врагам зацепочки — зато теперь есть, да еще какая! И за такую ниточку любой теперь рад будет дернуть — так что даже отмена приказа на убийство не спасет. Не живут долго любовницы высоких лордов, Императора и Гильдмастера — это всем известно…
Вновь проклинал Огнезор себя за эгоизм, за слабость мальчишескую, за то, что нет сил от Снежинки оторваться.
«Ну и к дьяволам все! — решил он наконец. — Играть — так до последнего!»
— Все, передохнуть пора, — с этой мыслью решительно остановил он Стрелокрыла.
— С чего это вдруг? — удивилась задумчивая Лая. — Я-то думала, ты и зверюга твой нас с Лошадкой до глубокой ночи, а то и до утра гнать будете!
— Чтобы «гнать», надо сначала решить, куда именно, — рассудительно ответил юноша, ероша серую Стрелокрылову гриву. — И потом, из-за сегодняшней суеты мы так и не успели толком поесть. Не знаю, как ты, а я ужасно голоден.
— Что ж, очень даже веские причины! — улыбнулась охотница. Бодро спрыгнула на землю, игнорируя заботливо протянутую Огнезорову руку, потопталась немного по ближайшей ложбинке, выискивая местечко поукромнее да поуютнее, и тут же принялась сооружать небольшой костерок и котелок с водой на нем пристраивать.
— За тобой не поспеешь! — усмехнулся ее стараниям Огнезор.
— А ты и не пытайся! — снисходительно фыркнула девушка в ответ. — Нечего вам, господам столичным, не в свое дело лезть.
Улыбка мастера от ее снисходительности только шире стала. Он занялся лошадьми, потом потихоньку начал собирать для Лаиного костерка веточки, с нежностью наблюдая за ее уверенными, невозмутимыми хлопотами. Такая спокойная, неунывающая, с привычным насмешливым бесенком внутри — будто не от смерти бежит, а на прогулку вышла, словно и не идет по пятам за ней Гильдия…
Утром сегодня он только от Славы вернулся, еще рассказать ничего не успел — а она уже в дорогу все приготовила, вещи их собрала. Тану к порядку призвала, когда у той истерика началась. Его самого на ноги поставила, ведь после срочного стирания жителям замка памяти от слабости и тошноты он еле дышать мог…
Лая вдруг зашипела и резко отдернула от костра руку.
— Покажи, —
— Исцелишь? — с надеждой спросила девушка.
— Что? — Огнезор даже смутился. — Не умею я, милая. Исцеление ведь совсем другого дара требует. Нет его у меня.
— Ну как это нет? — мягко удивилась охотница. — Совсем тебе в Гильдии голову заморочили! Дар — он один, цельный, без разделения. Что-то явно проявляется, что-то спрятано, но найти-то все равно можно… Странный ты — такие вещи с чужим разумом вытворяешь, а крохотный ожог на теле исцелить не можешь… — Она покачала головой и неловко завозилась, извлекая из мешка одной рукой какое-то снадобье да намазывая обожженную руку.
Юноша молча помог с перевязкой, все еще растерянно ворочая в голове ее слова. Вспомнился ему фокус Славин с отрезвлением, печально среди всех учеников известный, и то, как могла она легким касанием усталость забирать, и то, как Темнослов, старый гад, игрался иногда с ученической памятью…
— Научишь меня? — попросил он неуверенно.
— А ты — меня, — легко улыбнулась ему девушка, поцеловала в щеку и, ничего не говоря больше, вернулась к обеденным своим хлопотам.
Стараниями ее между тем на свет уже появились четыре плотных кожаных мешочка, из которых извлечена была горсть какого-то зерна, пара сухих корешков, кусочек вяленого мяса да крохотная щепотка смешанных с солью пряностей и высушенных трав. Все это тщательно осмотрено и по очереди отправлено в закипающий котелок, откуда, к несказанному удивлению юноши, донесся вскоре аппетитнейший аромат.
— Вот уж не думал, что ты умеешь готовить что-то, помимо целебного варева, — не замедлил восхититься Огнезор.
— Сильно только не обольщайся, — смущенно проворчала Лая. — Это шарха — традиционная походная еда одного племени. Штука полезная и в дороге незаменимая, но надоесть еще успеет.
Готовая шарха, присыпанная сухарями, на вкус оказалась очень неплохой, а на голодный желудок да в Лаиной компании — так и вовсе восхитительной, так что, если бы не напряжение последних дней, Огнезор мог бы чувствовать себя вполне спокойно и даже почти счастливо.
Только вот ощущение какое-то мерзостное — будто шорох шагов крадущихся — вновь вернулось и оставлять теперь уже никак не хотело. И хоть чужого присутствия он рядом не чувствовал, но расслабляться и списывать все на усталость не спешил: привык все-таки за десять лет обучения искусству Разума чутью своему верить. Потому и следил за тропинкой, которая сюда их вывела, да за зарослями окрестными с нескрываемой подозрительностью, хмурясь порою, даже несмотря на Лаино щебетание, заметно на сытый желудок повеселевшее.
— Ладно, засиделись мы что-то, — заметила его напряжение девушка. — Темнеет уже, не хотелось бы под открытым небом ночевать.
— Куда же все-таки отправимся? — задал Огнезор тревоживший его вопрос. Что-то подсказывало ему: охотница тоже над этим размышляла, но, в отличие от него самого, было у нее на примете место — уверенности вот только не было.
— Есть одно местечко в Северных горах, — неохотно отозвалась девушка, старательно уничтожая следы их недавнего костерка. — Только туда раньше зимы соваться без толку — не пустят. И потом… — На миг она замялась неуверенно: — Прислал мне кое-кто весточку, давно, в столице еще…