Тень Аламута

Басирин Андрей

– Так что же? А король, значит, – неважно? Сперва безанты, потом король?

– Дурочка! – Гранье ласково потрепал девушку по волосам. – Да кто ж спорит-то? Король в плену – тоска для всего народа. Мы, которые старые крестоносцы, завсегда… Но ты ж глянь сама, – он вновь потянулся к карте, – Халеб – вон он где. Пусть Жослен его и захватывает. Нам от Халеба ни жарко, ни холодно. А графу, может быть, владения. Он, может быть, на Халебе благосостояние себе построит. И очень запросто.

Некоторое время девушка подавленно молчала. Потом сузила глаза:

– Вот что, сир Гранье.

Я так понимаю, что вы все сволочи и стяжатели…

– Но-но!

– Никаких «но-но!». Сволочи и стяжатели. Если вы, рыцари, со всеми вашими копьями, конями и аркобаллистами не хотите спасать короля, то… то… я пойду вместо вас! Ясно?

– Ясно.

– Да. Дайте войск, сколько можете, и я отправлюсь в путь.

Гранье встал. Мелисанда тоже вскочила. Минуту или более они смотрели друг на друга. Наконец Евстахий не выдержал и со смехом отвел взгляд:

– Надо же! Пигалица какая. Войск ей подавай! – В лице его проступила грусть. – Эх, девонька… Где мои девятнадцать? Я ж влюбчивый был, дьявол! Уж я за тобой к Вельзевулу бы в пасть отправился. В Халеб или там к султану сарацинскому… – Мелисанда зарумянилась. Гранье жестко закончил: – Нет у меня войск. Ни хрена лысого, запаршивейшего юбочника дать не могу. Все, кто есть, все при деле.

Евстахий в раздумьях опустил голову. Мелисанда украдкой смотрела на его жизнерадостную плешь, обрамленную седыми волосиками. Воспоминание об утреннем плешивце неприятно ее кольнуло. А может, в самом деле какие-то вести у него были о короле?

– Вот что, милая. – Гранье поднял взгляд. – Войск я тебе дать не могу… – Мелисанда хотела что-то сказать, но Евстахий жестом ее остановил. – Нисколько не дам, – повторил он, – но с одним человеком сведу. Вот с таким человеком! Уж если он не поможет, то никто. Понимаешь?

– И кто он?

– Сир де Пейн. Магистр ордена Храма.

Сердце Мелисанды затрепетало. Орден Храма возник недавно, и его мало кто знал. Но Гуго, оруженосец ее верный, рассказывал о храмовниках чудеса. Из его слов получалось, что для завоевания Сирии других рыцарей, кроме храмовников, и не требуется. Они одни справятся. А предводительствует ими сир Гуго де Пейн, тезка ее Гуго. С некоторых пор Мелисанда относилась с доверием ко всем, кто носил это имя.

– Соглашайтесь, принцесса. Дело верное. Сир де Пейн – верный слуга Его Величества. Коль спонадобится, весь орден на уши поставит. Подумайте: целый орден!

– А сколько у Храма человек?

– Врать не буду, девять… Хотя нет. Со вчерашнего восемь. Но что это за люди! Кровь с яйцами!

Это уж слишком… С восемью рыцарями ей предлагают идти воевать Халеб! Мелисанда задохнулась от возмущения:

– Стыдно, сир Гранье! Если зубоскалить – ищите кого-нибудь другого. А я… я… Позвольте раскланяться.

С этими словами она выбежала из покоев сенешаля. Мелисанда не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее плачущей.

Коридоры дворца расплывались перед глазами. В горле распух ком обиды, щеки горели. Мелис бежала и бежала, не разбирая дороги. Подальше, подальше от насмешника Гранье!

Навстречу ей попался Гуго с подносом в руках. Мелисанда врезалась в оруженосца; поднос вылетел у него из рук.

Чашки, миски – всё оказалось на полу, в мешанине соусов и вин.

– Ох! Гуго, ты?!

– Мелис? Безумица ты, что ли, так нестись?

Мальчишка бросился собирать черепки, а Мелисанда устало прислонилась к стене. Господи, ну что он копается в этой дряни? Зачем это, когда всё кончено?

Гуго и сам понял, что занимается ерундой. Он поднял на Мелисанду растерянный взгляд:

– В черепки-то. Вот незадача… Сир Гильом из меня ремней нарежет… Ой, вы плачете, Ваше Высочество?! Что случилось?

Мелисанда отвернулась и смахнула слезы со щек. Вот еще… Плачет, как же. Она будущая королева! Королевы не плачут.

Гуго вытер о рубаху грязные пальцы.

– Ваше… Мелис! Что случилось-то? Если это… кто обидел – только скажи! Я вмиг!..

Он неуклюже поднялся с корточек. Мелисанда чуть придвинулась. Лицо оруженосца оказалось близко-близко. Девушка с удивлением отметила, что веснушки нисколько не портят Гуго.

«А он красивый… – подумала она. – И как я раньше этого не замечала?»

– Ваше Высочество…

– Слушай, Гуго, – твердо сказала она. – Бросай ты«высочества». Мне нужна помощь. Но поклянись, что никому не скажешь!

– Клянусь! Христом-господом, здоровьем мамочки, жизнью…

– Хватит, хватит! Я тебе верю. – Девушка оглянулась: не подслушивает ли кто? – Пойдем. Я только что была у сира Гранье, и он…

Сир Гранье налил себе еще вина. Вытянул ноги под столом, пошевелил пальцами в растоптанных сапогах. Сделал глоток из бокала.

– Глупая девчонка… – пробормотал он. – Глупая, гордая и бесстрашная. Но ведь мы, которые старые крестоносцы, тоже не без понятия, а?.. Что ж ты так-то к нам, старикам?.. В Иерусалиме тебе никто не поможет. Никто, кроме сира де Пейна.

…Сир Гуго де Пейн, магистр ордена Храма принадлежал к удивительным людям. Как и Мелисанда, он всегда добивался своего. Трудности не страшили храмовника. Ведь всем известно: чем невероятней дело, тем больше слава.

Гранье был уверен в одном. Сир де Пейн – единственный, кто способен с восемью рыцарями пробиться в Халеб и спасти короля.

НАКЛАДНОЙ ВНУК ГАБРИЭЛЯ

– Деда, деда! Ну, деда же! Вставай!

Габриэль вздохнул и перевернулся на другой бок. Грязное одеяло елозило по неструганым доскам. Горбыль прокатывался по ребрам, и тонкий тюфяк не мог от этого защитить. Угол ассасина отделялся от остальной комнаты занавесью, но для постреленка это не было преградой.

– Деда! Яплыгнул через велевочку сто лаз!

– Ай, Гасан, – женский голос, – дедушка устал. Дай почтенному Джебраил-аге поспать.

– Холосо, мамочка. Деда, ты спишь?

И как это Аллах дозволяет существовать маленьким паршивцам с писклявыми голосами? Никакого покоя от них. А вечером предстоит дело.

Важное дело. Королевское.

Вот уже две недели пронырливый ассасин жил в Халебе – в городе, где томился пленный франкский король. Не так давно эмир Балак выгнал всех проповедников из Халеба, что здорово осложнило жизнь Габриэлю.