Тень Аламута
Шрифт:
– Клянусь освобождением рабов, Марьям, – отвечал Хасан, – слово мое крепко. Что алиф, что мим. Послезавтра покинешь город. Слышишь?
Девушка бросилась к Хасану, но он оттолкнул ее. Ропот пронесся среди царедворцев. Ишь бесстыдница, – шептались придворные, – господина за полы хватать! Разве не сказано в Коране о женщинах: «Пусть они потупляют свои взоры»?
Егеря увели гепарда. Хасан вернулся в свои покои. В саду никого не осталось, кроме толстячка Керима с его укушенным пальцем.
Весенний воздух овевает лицо – легкий,
Дородный лекарь-христианин промыл рану евнуха. Его помощник, мальчишка-оборванец с плутовскими глазками, достал горшочки с мазями. Запах цветения смешался с камфорой; евнух заохал, зашипел рассерженной гюрзой.
– Помягче дери, кафир, – недовольно пискнул он. – не яблоню прививаешь. Ай, злая тварь! Допускает же Аллах столь великое злобство в малом теле!
– Я, я, Керим! Притворний слюшпа не есть метт. – Евнух заморгал:
– Что он говорит? Совершенно не понимаю.
– Это значит: это вам влетит в круглый дирхемчик.
– О-ох, Юханна!.. – Керим закатил глаза. – Ты же видишь – я истекаю кровью. Лечи меня скорей, шарлатан!
Глазки лекаря злобно блеснули.
– Шарлатан? – сварливо спросил он. – Вас ис Шарлатан? Я есть шестний лекарь Иоханн!
Слишком поздно укушенный евнух сообразил, какую совершил ошибку. Повисла зловещая пауза. Лекарь упер руки в бока. Его помощник задрал подбородок к небу.
– Не есть лечить, – объявил Иоханн. – Совсем.
– То есть как?!
В ответ лекарь выдал яростную тираду, которой евнух не понял. Видя недоумение на лице Керима, оборванец перевел:
– Это означает: у господина лекаря инструменты кончились.
– Инструменты? О Юханна, знай же, что я – казначей в доме Хасана Манбиджского. И нет для меня запретного среди его богатств. Говори, что тебе потребно.
– Потрепно? Я, я! Ти есть платить, грязный пройдоха! Мношко платить!
А помощник добавил:
– Это означает: список прилагается.
И протянул замусоленную бумажку. При взгляде на нее у Керима волосы стали дыбом.
– О Аллах! Что это?.. Пила?.. Долото! Ножи для кровопусканий! Ножи для подрезки сухожилий! Иглы! Яды! Палач ты, что ли, Юханна? Н-нет! У тебя я лечиться не буду. Эй, люди! Люди! Найдите мне врача-мусульманина!
С врачом-мусульманином тоже получилось не слава Аллаху. Кривошеий коротышка в малиновом тюрбане потупил взгляд:
– В рассуждении о сродстве первоэлементов следует обратиться к учению Ал-Кинди. Согласно «Трактату о воздушных и земных явлениях», болезнь твоя происходит от следующего. Огненная природа крови через рану сообщается с водной природой слюны зверя. Вкупе с летучими эманациями, исходящими от солнца, и тяжелыми эманациями, присущими земле, они вместе сообщают телу твоему сухость и жар. Воспаление, проистекающее из этого…
– Довольно, Али! – Керим поднял глаза к небу. –
Целитель отпрыгнул от Керима так, словно тот превратился в джинна:
– Царапину? Я не ослышался?! Узнай же, несчастный, что Ал-Фараби в своем трактате «О категориях сущего» упоминает двенадцать видов царапин! И на каждый – по четырнадцать различий. И на каждое – по пяти тонкостей. Кто, говоришь, тебя укусил?
– Гепард! Гепард меня укусил, о велеречивейший из целителей!
– Хм… Гепард… А скажи, несчастный, не случилось ли рядом мышей? Нет? Знай же: как муравьи устремляются к раненым львам, так и мыши ищут тех, кого укусил леопард. Горе тебе, о погибший, коль помочится на тебя мышь! Умрешь в несказанных мучениях.
– Но меня укусил гепард.
– Как знать, как знать… А не согрешила ли в молодости его мать с леопардом?
Голова кругом вдет. Евнух уселся на улице, привалившись спиной к забору. Неужели в этом городе нет лекарей? Неужели никто его не спасет?
О Аллах! Услышь меня!
И Всевышний откликнулся на его зов. В дальнем конце улицы появился великан в полосатом бухарском халате и тюбетейке. Лет ему было около пятидесяти. Великан сильно хромал, так что идти ему приходилось, опираясь на посох. Судя по всему, последние дни с едой было совсем туго: от голода щеки бродяги запали, делая лицо похожим на волчью морду. Но усы торчали по-боевому, и в глазах горел озорной огонек.
Поравнявшись с евнухом, великан остановился.
– Глазам не верю. Вельможа – и задницей в пыли! Верно, мир перевернулся с тех пор, как я последний раз был в Манбидже. Что случилось, уважаемый?..
– Проходи мимо, – безучастно отозвался Керим. – Горя, подобного моему, не видели небеса. На меня пописала мышь.
– О! – Бродяга поднял к небу узловатый палец. – Воистину я дома. Только в Манбидже возможны такие чудеса! Я весь внимание, уважаемый.
И он уселся рядом с казначеем. Волей-неволей тому пришлось всё рассказать – о гепарде и о том, как его лечили придворные целители.
– Ай, добрый человек! Слова этого глупца заронили сомнение в мою душу. Ну как эти мыши меня отыщут? От них спасает лишь проточная вода. А поблизости ни реки, ни арыка. И кошек нет.
Бродяга потер подбородок:
– Хм, – подумал он. – Хвала Ормазду, каких только остолопов не рождает земля Сирийская. О ночлеге можно не беспокоиться…
– Я знаком с учением Ибн Сины, – объявил он после долгой паузы. – Откровения персидских магов открыты мне, равно как и китайские премудрости. А также и Каббала, и заблуждения христианских мракобесов. В расположениях звезд Рас-Альхаг и Альголь нет для меня тайного.
– О! Спаси меня, добрый человек!
– Запросто, уважаемый. Но учти: потребуются снадобья. Особенные. А также место, чтобы уберечься от любопытного глаза.