Тень Эндера
Шрифт:
– Я – нет, – ответил малыш. – Ведь я и горошины не стою, помнишь?
– Ага, я-то помню. Может, и тебе стоило бы вспомнить об этом и заткнуться?
Компашка Проныры заржала.
Не смеялся один малец.
– Тебе надо обзавестись своим личным громилой, – сказал он.
– Я не ищу себе громил, я от них избавляюсь, – ответила Проныра.
Болтовня мальца раздражала, ведь он возражал ей, Проныре. Еще чуть-чуть – и придется сделать ему больно.
– Ты отдаешь еду хулиганам каждый день. Отдавай ее кому-то одному,
– Полагаешь, я никогда не думала об этом, дурачок? – сказала Проныра. – Но если я его куплю, то чем потом удержу при себе? Он же не захочет драться за нас.
– Не захочет – придется его убить, – ответил малец.
Этот дурацкий ответ привел Проныру в бешенство очевидной невозможностью воплотить такое решение и в то же время наличием какого-то скрытого смысла, постичь который она не могла. Она снова наподдала мальцу, и тот опять упал.
– А может, лучше сначала тебя пришить?
– Но ты же помнишь – я даже боба не стою. Убей одного громилу, а потом найми еще одного. Он будет сыт и наверняка станет тебя бояться.
На такое чудовищное утверждение у Проныры готового ответа не нашлось.
– Они же тебя объедают, – продолжал малыш. – Обгладывают до косточек. Поэтому одного из них придется убить. Сбей его на землю – они не такие уж и большие. А камнем можно расколоть любую голову.
– Меня от тебя просто тошнит, – буркнула она.
– Потому что это я придумал, а не ты.
Да он играет с собственной смертью, разговаривая так с Пронырой! Ведь даже если она его только покалечит, с ним будет покончено. И он наверняка это знает.
С другой стороны, смерть и так уже начала хозяйничать в этом крошечном тельце, под рваной рубашонкой. Кажется, еще теснее Костлявой к нему и не прижаться.
Проныра оглядела свою команду, но по их лицам было непонятно, кто что думает.
– Еще всякий шибздик будет указывать мне, кого надо убить, а кого нет!
– Пусть кто-нибудь поменьше зайдет ему со спины, а ты толкнешь громилу в грудь, так что он упадет, – ответил малец. – А вы припасете булыжники и кирпичи. Стукнешь его по голове. Как увидишь, что мозг течет, – дело сделано.
– А зачем мне мертвяк-то? – спросила Проныра. – Мне нужен громила, чтоб нас охранял. А мертвяк мне вроде и ни к чему.
Малец усмехнулся:
– Значит, моя идея тебе все же понравилась?
– Громилам нельзя доверять, – ответила она.
– Он будет охранять вас в благотворительной столовке, – сказал мальчик. – С ним вас туда пустят. – Он смотрел ей прямо в глаза, но говорил, обращаясь ко всем сразу. – Он вас всех туда проведет.
– Если малец войдет в столовку, старшие от него мокрого места не оставят, – вмешался Сержант.
Ему было восемь, и он считал себя первым заместителем Проныры. Вот только она не нуждалась ни в каких заместителях.
– У вас будет громила. Он вас защитит.
– Да разве он сможет
– Я ведь уже объяснял, как расправляться с громилой, – вздохнул малец. – Он такой же, как вы, только чуть постарше. Сбиваешь его с ног. Потом пускаешь в ход камни. Надо просто подготовиться. Вы что, не умеете воевать? Тебя просто так зовут Сержантом?
– Хватит с ним болтать, Сарж, – вмешалась Проныра. – Не вижу смысла тратить время на треп с двухлетним мальцом.
– Мне уже четыре, – возразил тот.
– И как же тебя зовут? – спросила Проныра.
– Никак. Меня еще никто никак не называл, – ответил малец.
– То есть ты такой дурак, что даже имя свое забыл?
– Меня никогда никак не звали, – повторил малец.
Он смотрел ей прямо в глаза, все еще лежа на земле, а вокруг толпились ребята из банды.
– Ростом с боб… – задумчиво пробормотала Проныра.
– Ну, примерно, – отозвался мальчик.
– А что?! – воскликнул Сержант. – Боб и есть.
– Вот ты и получил свое имя, – решила Проныра. – А теперь мотай к себе, торчи на своем мусорном ящике, а я пока обдумаю твое предложение.
– Мне надо поесть, – откликнулся Боб.
– Если я заполучу громилу и твой план сработает, может, тогда и тебе что-нибудь перепадет.
– Мне нужно поесть сейчас, – сказал он.
Впрочем, это она и сама видела. Проныра полезла в карман и достала оттуда шесть арахисовых орешков, припрятанных там на черный день. Боб сел, взял с ладони один и, осторожно положив в рот, стал медленно разжевывать.
– Бери! – нетерпеливо велела она.
Боб вытянул худенькую лапку. Очень хилую. Пальцы даже в кулак не сжимались.
– Не смогу удержать, – сказал он. – Не сжимается.
Проклятие! Она тратит замечательные орехи на мальчишку, который все равно вот-вот помрет.
Хотя его идея и правда заслуживает проверки, несмотря на всю свою нелепость. Это был первый план на ее памяти, который содержал хоть какую-то возможность улучшить их жизнь, возможность хоть что-то изменить в этом жалком существовании и не требовал от Проныры надевать женское платье и заниматься омерзительным женским ремеслом. И раз это его план, банда должна увидеть, что Проныра справедлива к Бобу. Только так и можно сохранить власть – босс должен быть справедливым.
И Проныра продолжала держать перед ним свою открытую ладонь с арахисом, пока Боб не сжевал все шесть орешков – один за другим.
Проглотив последний, малец снова долгим и пристальным взором впился в ее глаза, а потом сказал:
– Все-таки ты лучше готовься убить его.
– Мне он нужен живым.
– Но будь готова его убить, если он окажется не тем, кто нужен.
Сказав это, Боб заковылял через улицу к своему мусорному ящику, с трудом на него вскарабкался и стал смотреть по сторонам.