Тень Хранителя
Шрифт:
— Нет, не сам Дарий… но что-то, что с ним как-то связано. Я не могу тебя больше здесь скрывать. Нам надо перебраться в настоящий дом апсара — он окружен скалами, которые скроют тебя от всего мира.
— Но ты говорил, мы идем к Роуну.
— Он там, но путь туда долог. Я надеялся, что ты поправишься, наберешься сил перед тем, как мы пойдем дальше, но оказалось, что ты слишком уязвима, чтобы здесь оставаться. Мы сегодня же отсюда уйдем. Отдохни немного, пока я все подготовлю к отъезду.
Не в силах скрыть от Виллума охватившую ее печаль, она отвернулась. Еще
Виллум сказал, что ее брат был вместе с апсара; значит, если Роун там, это место наверняка станет для нее самым надежным убежищем. Интересно, подумала она, бывают у Роуна такие же видения, как и у нее? Видения чудовища, которое все время ищет его, чтобы сожрать.
— Нет, — огрызнулась Мабатан. Когда он отвел ее в селение на бойкий рынок, она сразу поняла, что Виллум попросит ее о чем-то неприятном. — То, о чем ты просишь меня, опасно. И, кроме того, я с этим просто не справлюсь.
— Мабатан, ты можешь справиться почти совсем.
— Не забывай, Виллум, что она — ловец видений.
— Больше она им никогда не будет.
— Я не верю ловцам видений. Просто не могу.
— Ну и не надо. Но ты ведь веришь в предначертанный путь. Я прошу тебя, Мабатан, только об одном — следовать этим путем.
Виллум смолк и остановился перед лотком, на котором были разложены пачки старых фотографий и почтовых открыток. Мабатан знала, что он ждал ее согласия. Но сама она не могла вылечить целительницу. Это было невозможно.
Виллум рассматривал фотографию, на которой перед огромным деревом стояли мужчина и женщина.
— Когда-нибудь такие деревья будут расти снова. И мы с тобой тогда могли бы стоять перед таким деревом, как эти люди… если бы победили Дария.
Мабатан взяла у него фотокарточку и вернула ее продавцу.
— Какое отношение наша победа над Дарием имеет к ловцу видений?
— Ее зовут Аландра. Сама по себе она человек не злой. Аландру еще совсем маленькой нашли ловцы видений. Она была тогда больной, одинокой и очень напуганной.
— Все это случилось в прошлом, Виллум. Несмотря на то что Роун ее предупреждал, она решила остаться с ловцами видений. А теперь у нее в организме скопилось столько снадобья, что ловцам видений не составит никакого труда навещать ее во сне. Что, интересно, она тогда станет делать, Виллум? О чем она им расскажет?
Виллум повернулся к ней и мягко положил руки девушке на плечи.
— Вот это тебе и следует выяснить. Мабатан, если ты сможешь так сделать, что ей можно будет верить, она нас не подведет. Однажды Аландра уже спасла Новакин и вложила в них всю свою душу. Она с ними связана, причем мы даже можем не понимать, как именно. Сейчас она очень больна и не во всем себя контролирует. Путешествовать с ней вместе может быть опасно. А нам нужно уезжать отсюда как можно быстрее, чтобы привести в чувство Стоув.
Отец говорил Мабатан, что идти предначертанным путем зачастую бывает очень нелегко. Возможно, будущее раскроет ей такие истины, которые теперь
— Я буду молиться о том, чтобы вы благополучно добрались до дома.
Виллум натянуто улыбнулся.
— У меня нет выбора. Мабатан, ты должна справиться, и ты справишься со своей задачей!
— А что мне делать, если ей нельзя будет верить?
Виллум взял девушку за руку и привлек к себе.
— Тогда о ней позаботятся апсара.
Когда он отошел, Мабатан взяла фотографию гигантского дерева. На обороте ее было что-то написано. Хоть читать она не умела, по улыбкам людей ей было ясно, о чем там говорилось. Они как будто обращались к ней: «Посмотри на нас: как может быть, что мы такие маленькие, а это дерево такое большое? Как мы можем быть такими молодыми, а оно — таким старым? Наша плоть такая мягкая, а древесина — такая твердая. И все-таки, несмотря на это, мы — его хозяева».
Вазя сажали семена. За некоторыми посадками они и теперь продолжали ухаживать. Ни она, ни Виллум не доживут до того времени, когда эти семена превратятся в высокие деревья. Но если все они будут следовать предначертанному пути с открытым сердцем, эти гигантские деревья разрастутся снова. Владыки тогда уже давно будут лежать в земле, питающей их корни.
Мабатан вернулась в дом, где оставила Аландру под охраной Ресы. Воительница стояла у входа в комнату, облокотившись о дверь.
— Особых проблем у нас не возникало, но… — сказала Реса, указав на царивший в помещении беспорядок: повсюду валялись остатки еды и осколки глиняных мисок, которые приносили Аландре. — Когда ей дают пищу, она приходит в ярость.
Мабатан покачала головой и вздохнула.
— В ближайшие дни, Реса, мне очень понадобится твоя помощь.
— Только скажи — я все сделаю. А почему бы вам ее просто не убить?
— Ее нужно исцелить.
— Ясно, — сказала Реса со знанием дела и рассмеялась. — Такое исцеление хуже смерти.
Мабатан кривовато усмехнулась, открыла дверь и пробурчала:
— Да, только для кого?
Ступив лишь шаг вглубь комнаты, она подождала, пока за ней не захлопнулась дверь.
Помещение пропахло снадобьем. Снадобьем и потом. А еще страхом. Целительница все время была в движении, не расслабляясь ни на секунду. Она постоянно ходила по пеньковому половику и даже дорожку на нем протоптала. Ударив рукой в стену, Аландра в отчаянии воскликнула:
— Что тебе от меня надо?
Мабатан в тот момент очень хотелось оказаться где-нибудь совсем в другом месте, хоть со скри, пожирающими людей, только не здесь, занимаясь исцелением этой пропахшей снадобьем девушки. Она села на полу, скрестив под собой ноги. Ее спокойствие резко контрастировало с возбуждением ловца видений.
— Я хочу исцелить тебя от снадобья, — просто ответила Мабатан.
— Что ты хочешь этим сказать? — закричала целительница в отчаянии. — Ты отняла у меня снадобье и развеяла его по ветру! Потом заперла меня в этой комнате! Разве я еще не вылечилась?