Тень и Лёд
Шрифт:
Глубоко задумавшись, Адонис провел двумя пальцами по подбородку.
— Нокс говорил тебе что-нибудь о женщине по имени Селеста?
— С-Селеста? — Вейл запнулась. Надо выбросить предыдущую мысль из головы. Не будет никакого вступления в их клуб. Как только эти парни узнают, на что она способна, то посчитают ее опасностью, которую они не могут позволить себе держать рядом, это гарантировано. И будут правы.
— Держу пари, он прикончил ее в номере мотеля как раз перед нашим приездом и спрятал
Да, они обвинили Нокса. Не было никаких причин разубеждать их в этом, и тысячи причин, чтобы подыграть. Прямо сейчас, двое мужчин были спокойны с Вейл и не боялись ее. Не считали ее угрозой.
Сейчас или никогда. С фальшивым криком отчаяния, ну ладно, только наполовину фальшивым, она навалилась всем телом на дверь, словно собираясь выпрыгнуть на свободу. Когда Адонис схватил ее, она боролась с ним, незаметно воруя кинжал. Бинго!
— Достаточно, — сказал он, заключая ее в удушающий захват.
Зрение пропадает. Нет-нет. Она боролась сильнее, боролась изо всех сил, но тьма продолжала наступать, дюйм за дюймом обрекая на гибель, гася любой намек на свет.
Сознание постепенно возвращалось к Вейл.
Ее глаза горели, и она быстро заморгала. Яркие лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев… деревья… она была снаружи? Но почему…
Всплыли воспоминания, и она ахнула. Эрик и Адонис. Автомобильная поездка. Удушающий захват.
Теперь ее руки были связаны веревкой. Как можно осторожнее она повернулась на бок, чтобы осмотреться. О, слава богу! С нее не сняли футболку и шорты. В то время как одежда давала мало защиты от прохладного ветра, ее любимые части тела были прикрыты, поэтому она назвала это победой.
Черт! Кинжал, который она украла, пропал.
Подошвы ее ног больше не болели; порезы, должно быть, зажили… потому что она была бессмертной. Неужели ребята заметили?
Глупый вопрос. Если бы они заметили, она была бы мертва.
Дрожь сотрясала ее, но, по крайней мере, свежий, чистый горный воздух прогнал остатки тумана в голове. «Освободись и двигайся дальше».
Веревка тянулась через живот и крепилась к лодыжкам, так что сесть было трудно, но не невозможно. Как только ей это удалось, в висках запульсировало. Глубокий вдох, выдох.
Она осмотрела местность и вздрогнула. Парни бросили ее в долине и оставили в качестве охраны бесчисленное количество людей. Мужчины и женщины, казалось, были из всех слоев общества, некоторые были одеты в джинсы и футболки, некоторые в униформу, другие в костюмы или платья. Кое-кто носили каски. Никто не произнес ни слова, и все смотрели прямо перед собой.
Она могла поспорить, что это о них упоминалось
Словно почувствовав, что она проснулась, Адонис протиснулся мимо группы мужчин и встретился взглядом с Вейл.
— Наша почетная гостья, наконец, проснулась.
«Держи себя в руках».
— Мой кошмар вернулся.
Он ухмыльнулся, и все его лицо осветилось. Да, имя Адонис ему очень шло. Он был красивым мужчиной, с сильными чертами лица и абсолютно плохим мальчиком. В солнечном свете его смуглая кожа отливала фиолетовым мерцанием того же оттенка, что и радужная оболочка глаз.
— Кто эти люди? — спросила она, указывая на толпу наклоном подбородка.
— Познакомься с моей армией. — Он похлопал по изогнутому рогу, висевшему у него на шее. — Я вызвал всех в радиусе ста миль, кто старше восемнадцати лет и уже причинил непоправимый вред другому смертному в какой-то момент своей жизни. Очевидно, ваш мир наполнен такими извращенцами.
Пазл сложился. Рог Призыва… Одним ударом он мог превратить большие группы людей, животных или даже нежить в бессмысленные армии, преданные его воле.
— Должен признаться, я ожидал, что Нокс придет за тобой, — задумчиво произнес он. Он сократил расстояние, поднес флягу к ее губам и помог ей сделать глоток, вкусная вода скользнула в ее пересохшее горло. — Он обещал, что сделает это.
Колкость попала точно в цель, и Вейл вздрогнула. Если бы Нокс хотел найти ее, то уже добился бы успеха. Неужели он решил умыть руки? Да. Возможно. И она не была расстроена из-за этого. Нет. Даже немного.
«Но, черт возьми, почему я никогда не бываю достаточно хороша?»
— Я же тебе говорила, — тихо ответила она. И вообще, что в этом такого? Она собиралась уехать от Нокса. Значит, он ушел от нее первым? Ну и что? Кроме того…
Его уход оказался чертовски значимым.
Слезы жгли ей глаза. Он целовал ее так, словно не мог насытиться, словно они были частью грязной сказки, а она была спящей красавицей, обреченной проснуться от поцелуя настоящей любви. Он целовал ее так, словно она что-то для него значила. Как будто никогда не хотел причинить ей боль, а тем более дать умереть.
«Это ничего не меняет».
«Я знаю».
Она была глупа, невероятно глупа. Для нее этот поцелуй изменил все. Она почувствовала огромную глубину его внутренней боли, и что-то внутри нее изменилось.
Да, она решила бросить его в номере мотеля, но даже тогда, когда отрицала всю глубину их связи, этот поцелуй напугал ее до смерти. Доказал, что обладает властью над ней, чувственной властью, и часть ее поняла, что она может влюбиться в своего бывшего похитителя. О, какой ужас. Какое клише.