Тень императора
Шрифт:
Бородач криво усмехнулся. Ветер трепал его густую бороду, края широкополой шляпы, скрывающей половину лица в тени… шляпы, какая была и у Ловкача. Совпадение? Скорее — знак.
— Твои варианты, служака Императора? — спросил Бородач, — их всего два, и, думаю, один из них верен.
— Ты и есть Шиджилл, — сказал я утвердительно, ибо гадать тут уже не имело смысла.
— Второй вариант? — усмехнулся Бородач.
— Второго варианта нет, — я посмотрел на сумку, лежащую около Бородача, на ручку лопаты, торчащую из нее. Бородач проследил за моим взглядом, и ухмылка его стала
— Не факт, не факт, — сказал он, — лопата, знаешь ли, грозное оружие, но не советую что-то предпринимать. Я тоже не буду, поскольку, по моему мнению, всегда есть место разумному диалогу.
— Вот так ты умеешь разговаривать…
Бородач кивнул.
— Я много чего умею, мой друг.
Его взгляд стал серьезным. Вдруг куда-то исчез беззаботный дворник города Шотограда, треплющий языком по делу и без оного. Вместо него на крыше возник совсем другой человек (да и человек ли?) — серьезный, потянутый… такой слов на ветер не бросает… глядя на него, я вдруг поймал себя на мысли, что думаю только об одном — до лопаты я дотянуться не успею, никак.
— Меня бояться не надо, — сказал Бородач, и даже голос его стал другим, — бояться надо его.
Кивок в сторону площади. Как раз в этот момент воздух взорвался громким протяжным скрипом. Левая часть ворот накренилась вниз. Стали ломаться перегородки, обнажая желтые щепы. В воздухе просвистели ржавые болты от ломающихся железных перегородок. Толпа навалилась с новой силой. Тела, покрытые щепками и снегом, прыгали друг на друга, забирались вверх. Сотни рук пробивали щель, ломали Ворота.
И когда они упали — гулко, подняв высоко облако снега — в серое небо взметнулись тысячи рук. Воздух пронзил вопль тысяч глоток. Обнаженные тела задергались в странном, страшном танце.
Я видел Ловкача, который стоял перед упавшими Воротами, и руки его тоже были подняты к небу. Словно шаман, вызывающий дождь… и небо отозвалось глухим протяжным громом. Гром среди зимы.
Я вздрогнул, чувствуя, что схожу с ума. Ведь такое бывает, правда? Некоторые сходят с ума незаметно, сами о том не подозревая, но это не мой случай. Я, кажется, подозревал.
Я увидел, что за Воротами простиралось ровное поле, покрытое белым нетронутым покрывалом. Это была приграничная Степь: сектор, разделяющий Империю от Векового Леса.
— Вперед! Вперед, мои дорогие! — закричал Ловкач, неистово размахивая руками, — Возьмите всю магию, которую сможете унести! Берите ее! Пользуйтесь ею! Она ваша! Станьте зрячими! Насладитесь полнотой жизни!
И безумцы побежали. Сразу все, толкаясь, вопя от восторга, размахивая в экстазе руками. Они толкались, хрипели, падали, утаптывали снег голыми ступнями. Первые из тех, кто проскользнул сквозь Ворота, попадали в нетронутый снег, провалились почти по колено, но продолжали идти вперед, словно люди, бредущие по воде. А те, кто бежал сзади, уже напирали, бежали, давили первых, проделывали тропу по девственной пелене…
Воздух дрожал от криков, стонов, хрипов. Я зажал уши, закрыл глаза, но все равно слышал эти безумные крики и видел перед собой голых людей, тела которых синели от холода.
Не
И увидел пустынную площадь. Снега не ней уже не было — блестели в сумеречном свете мерзлые булыжники мостовой, кое-где тянулись бурые тропинки — кровь. Неподалеку от ворот лежало множество мертвых тел. Несколько безумцев корчились на земле, постанывая от боли. Некоторые ползли к опрокинутым Воротам, у них были сломаны руки или ноги. Синий труп лежал, свернувшись калачиком, на том пятачке, где чуть раньше находился Ловкач. Но Ловкача там уже не было. Никого не было. Все ушли.
Осталась лишь тропа в снегу за воротами, уходящая в приграничную Степь.
Я обернулся, знал, что увижу, и точно — Бородач сидел на снегу, в руках у него была лопата. Заостренный черенок смотрел в мою сторону.
— Есть тысячи способов убить человека, — сказал Бородач тихо, — с помощью магии — миллионы. Я вижу твои испуганные глаза, Геддон, и ты напоминаешь мне барашка, который понял, что его хотят пустить на шашлык. Но правда заключается в том, что барашка иногда забирают, чтобы остричь. А он все равно, глупец, думает, что умрет. Ты не видишь будущего, Геддон, ты слеп, как любой человек. Я предупреждал, что в какой-то момент ты поймешь, что не видел правды дальше собственного носа. Это простительно для вашего мира. Но если остальные слепы, и не видят даже серого света, то ты кое-что увидишь.
— Ага, — выдавил я (и с каким же трудом выползали слова из моего онемевшего горла), — я вижу лопату, которой ты резал головы безумцам.
— Лопата, это смешно, Геддон, — улыбнулся Бородач, — я могу сделать с тобой все, что угодно, и лопата мне не нужна. Вы в вашем мире забыли о магии. Я вижу в твоих глазах неверие, хотя ты видел уже достаточно много, чтобы поверить. Смотри.
Бородач разжал руку и поднял ее вверх. Лопата осталась висеть в воздухе на расстоянии примерно в полметра от крыши.
— Вам нужны чудеса, чтобы уверовать, — сказал Бородач, — хотя ты догадался о том, кто я такой и без чудес, но заставить себя поверить ты не можешь, Геддон. Тогда смотри.
Я поднялся, подошел ближе к лопате, провел рукой вокруг. Лопата висела в воздухе, ничем и никем не поддерживаемая. Я взялся за деревянную рукоять, потянул на себя. Лопата легко поддалась, и в следующее мгновение словно наполнилась весом, стала вновь тяжелой. Черенок звонко ударился о снег, когда я не смог удержать лопату и выпустил ее из рук. Бородач засмеялся.
— Как вы просты, люди Империи, — произнес он сквозь смех, — ладно, Геддон, руки в ноги и пошли. Мне предстоит многое вам рассказать.
— Почему?
Бородач пожал плечами:
— Не понял твоего вопроса. Почему — что? Почему я не рассказал раньше? Да я и не собирался до поры до времени. Следовало выйти в Лес, тогда бы все и поведал. Или почему я вообще с вами общаюсь? Охотно расскажу, но на складе. Пойдем.
Он поднялся, отряхнул снег со штанов, взял сумку и лопату.
— Главное, что проход в Лес открыт, — сказал он и снова засмеялся.