Тень императора

Матюхин Александр Александрович

Я подскочил к господину, не замечая грохота за спиной — это упал задетый мною стул — подхватил его и уложил на кровать. Глаза Императора закрылись, он вновь потерял сознание. Я посмотрел на Бородача, спокойно ломающего ветки и кидающего их в огонь.

— Он выживет? — спросил я, — он будет жить?

— Что за глупый вопрос, писарь, конечно будет. В ином случае, меня бы здесь не было.

— Что вам нужно от Императора? Ты не ответил на вопрос, Шиджилл. Ты что-то хочешь. Что именно?

— Все очень просто. Я слишком долго был один. Мне нужны помощники. Шиджиллы

никогда не путешествуют в одиночку. Он всегда ищут себе помощников. Обстоятельства сложились таким образом, что мне пришлось покинуть мир Ловкача в спешке, и я не успел собрать достойную компанию. Я находился здесь, в Шотораде, почти месяц, но не смог найти подходящих людей. И когда я увидел вас, то понял, что вы именно те, кто нужен.

Бородач замолчал и отвернулся к огню. Свет играл на его лице, и я увидел тысячи морщинок, избороздившись лоб, щеки, подбородок, уголки темных глаз. Я готов был поклясться, что час назад этих морщинок не было.

— Ты хочешь, что бы мы стали твоими помощниками?

Бородач улыбнулся, повернулся вновь, и теперь его лицо было гладким, без единой морщинки, моложе лет на пятьдесят.

— Совершенно верно.

— Но я не вижу причин.

— А должны быть причины? Считайте, что мне нужны люди для общества. А еще твой господин — Император. В нем течет кровь предков, а они были могущественными людьми. У него в крови серебро.

С этими словами он поднялся и направился к выходу.

— Предлагаю поспать, Геддон, писарь Императора. Мне нужно раздобыть лекарство для твоего господина, чтобы мы могли как можно быстрее отправиться в путь. Ловкач использовал безумцев, чтобы открыть Ворота. Полагаю, они ему больше без надобности, и он постарается избавиться от них как можно быстрее. Большинство безумцев, отправившихся в Степь, замерзнут уже сегодняшней ночью. Значит, совсем скоро Ловкач останется один.

— Теперь можно ходить по городу без опаски?

— Не думаю. Ловкач вряд ли забрал с собой всех безумцев. Они подчинились общему порыву, но многие, скорее всего, остались в Шотограде. В любом случае, я отправлюсь в то место, куда они не проникнут никогда.

Бородач вдруг смешно козырнул четырехпалой рукой, подмигнул и вышел, закрыв за собой дверь. Я же подошел к Императору и убедился, что он спит. На щеках Императора разлился румянец. Он улыбался. Ему снились какие-то приятные сны. Он не знал, что должен был стать лучшим лакомством для Ловкача.

А я смотрел на него, и в голову мою закралась острая и ядовитая мысль. Я думал об одной оговорке, которую допустил Бородач. Случайной ли или специальной — я не знал. Но она почему-то не давала мне покоя.

С мыслью об этом я прилег на кушетку, накрылся цветными тряпками и попытался уснуть.

Оговорка или нет?

Что хочет Ловкач? Создать новое государство, или построить целый мир?

При мысли о мире, созданном сумасшедшим, мне становилось не по себе.

Но я все же уснул. Потому что вымотался. И тело мое, требуя отдыха, отключилось намного раньше, чем я бы того хотел…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЕЧНЫЙ ЛЕС

Пишу

в темноте, и рука моя дрожит. Бордовая луна, похожая на яблоко с аккуратно отсеченным краешком, заглядывает в окно хижины, и только ее свет помогает мне разобраться в каракулях, что оставляет ручка. Огонь в камине давно угас. Алис спит, отвернувшись к стене. Император и Бородач ушли в другую комнату, там теплее. Я не вижу Инель. Девочка прячется в тени. Иногда мне кажется, что она гораздо старше, чем выглядит, а всему виной ее глаза…

Все спят, и только я один сижу и записываю на бумагу все, что произошло с нами с того момента, как мы покинули Шотоград.

Сколько времени прошло? Мне не узнать. Никто не ведет счета дням, мы путаемся, глядя на огрызок луны.

Дни? Недели? Месяцы?

«Пиши, писарь», — говорил молодой Император тысячу лет назад, и я продолжаю писать, чего бы мне этого не стоило.

Продолжаю…

* * *

Мы вышли из Шотограда через три дня.

Плечо Императора еще болело, но рана почти затянулась, опухоль под повязкой спала, кровь не шла почти двое суток. Да и сам Император настоял на том, чтобы немедленно отправляться в путь.

О, молодость! Сколько энергии и сил дает нам эта чудесная пора взросления! Даже лежа на диване, в бреду, потный и беспомощный, молодой Император был готов идти в Вековой Лес, в мир, о котором он читал в книгах, лишь бы приблизиться к своей цели, к своей заветной мечте…

Я пытался отговорить его, как мог, но я писатель, а не политикан. Я не умею разговаривать так, чтобы за мной пошли люди. Все свои доводы я могу изложить на бумаге, но выразить их словами — нет, не в моих это силах.

Чуть только Император почувствовал себя лучше, мы собрались и отправились в путь.

Бородач (Шиджилл, напоминаю я себе, но никак не могу отвыкнуть) посмеивался в бороду, прикладывал к ране Императора какое-то лекарство, дурно пахнущее и отвратительного цвета, но не возражал. Сказал: «В путь, так в путь».

За день до того, как мы отправились, начался сильный снегопад. Я вышел на порог, встал между домами, задрал голову и смотрел, как кружатся снежинки, падая на землю. Падение их было беспорядочным, хаотичным, но все вместе тысячи снежинок создавали удивительно красивый танец, и не нужно было музыки, чтобы насладиться этим танцем, и не нужно было каких-то слов. Я стоял и смотрел, а снежинки падали мне на глаза, на губы, таяли, оставляя после себя капельки влаги, и вселяя какое-то странное и интересное чувство.

В этот момент я перестал бояться будущего. Мне стало все равно. Словно, танцуя, снежинки загипнотизировали меня и внушили радость, счастье от прожитого дня… Я улыбался, глядел на снежинки, и впервые за долгие месяцы подумал о том, что все, возможно, окончится хорошо. Мы найдем Ловкача, Бородач поймает его, а молодой мой Император вернется в свою Империю и начнет строить новое государство. Само собой, оно будет еще лучше прежнего. По-другому и быть не может…

Снег шел всю ночь и утро, но к полудню прекратился.