Тень Ирода
Шрифт:
— И какой другой подход вы нам предлагаете? — спросила Светлова. — Мне кажется, мы всегда искали конкретных виновников того или иного преступления. А наши субъективные мнения можно смело не принимать в расчет.
— Давайте проверим. Орловский, как вы считаете, это могли сделать чеченцы?
— Нет! — решительно возразил майор. — Зачем им убивать невинных людей? Еще первый взрыв я бы понял. А второй…
— Гамза, а вы как считаете? — спросил капитана Славин.
— Женщин и детей? Нет. Может, и есть среди них какой-нибудь мерзавец, но такой
— Светлова…
— Не знаю, — пожала плечами женщина, — но и тоже считаю, что маловероятно.
— Виноградов…
— Возможно, какая-нибудь банда или уголовники, но, в принципе, зачем им это нужно? Они ведь должны понимать, что за этим последует.
— Вот видите, — подвел итог подполковник, — мы имеем какой-то результат. Если субъективные мнения пяти человек совпадают, то это уже какой-то объективный результат. Вы меня понимаете? Это уже факт. И, опираясь на этот факт, нам нужно вести расследование. Мы могли бы точнее установить, кому это выгодно, выйдя на определенные контакты. У майора Орловского, по-моему, есть определенные возможности.
— Вы хотите сказать, что нам нужно выйти на криминальные структуры? — первым понял Виноградов.
— Конечно. И не только выйти. Связаться с ними и объяснить им всю сложность ситуации. Я думаю, уже сегодня милиция начнет операцию против всех чеченцев, живущих в Москве. Вы понимаете, как быстро нам нужно действовать?
4
Президент несколько раз ударил кулаком по столу. Он был не просто рассержен — он был в ярости.
— Как это могло получиться? — требовательно спрашивал президент. — Вы не понимаете, как это важно! Столько людей погибло! Куда смотрели наши правоохранительные органы, наши генералы?
Сидевшие перед ним люди молчали. Никто не решался возражать.
— И это перед самыми выборами! — возмущался президент. — Сначала, понимаешь, на одного из лидеров оппозиции покушение устроили, потом этот взрыв в метро. До каких пор, я вас спрашиваю, это будет продолжаться?
Генералы понимали, что в таком состоянии лучше не оправдываться. Премьер-министр, сидевший справа от президента, так же строго смотрел на них, словно пытаясь понять, как такое могло случиться.
— Что молчите? — загремел президент. — Я сегодня утром снял с работы начальника московского УВД и прокурора Москвы. Если так дальше пойдет, мне, видимо, и с вами расстаться придется. Что это такое? Как вы могли такое допустить, понимаешь?
Первым решился заговорить министр внутренних дел.
— Сейчас мы проводим оперативные мероприятия.
Пока нет никаких убедительных доводов в пользу того, что этот взрыв устроили чеченские боевики.
— А кто еще мог устроить? Мы сами устроили? Или американцы, понимаешь, приехали к нам, чтобы взорвать наше метро? Кто еще мог такую бомбу подложить?
— Выясняем, — вздохнул министр.
— Плохо выясняете! — оборвал его президент. — Нужно было раньше проводить ваши мероприятия.
Директор Федеральной службы безопасности молчал. Он знал, что в таких случаях лучше подождать, дать возможность президенту выговориться, остыть.
— Столько раз говорил, чтобы в Москве все под своим контролем держали! — злился президент. — Так они завтра и Кремль взорвут.
Директор ФСБ по-прежнему молчал.
— А прокуратура, — вспомнил президент, — расследует все эти преступления годами. Никаких результатов мы не имеем. Просто позор. Нигде в мире такого нет. Что это такое?
— Мы создали специальную группу, — рискнул вставить прокурор республики.
— Группу? — повернулся к нему президент. — Какую группу? Вы лучше по семьям погибших пройдите, спросите, что они думают? И как голосовать будут на выборах? Или вы действительно ничего не понимаете? Не хотите понимать?
Прокурор, смекнув, что оплошал, замолчал. Но было поздно.
— Группу он создал, понимаешь, — продолжал бушевать президент. — А нам нужно не группу собирать, а найти человека, чтобы расследовал это. Чтобы нашел этих бандитов. А он группу создает. Давно у нас должен быть свой специалист по таким преступлениям.
Директор ФСБ хотел сказать, что и они создали параллельную группу, но снова сдержался, решив не прерывать.
— И сколько мы это терпеть будем? — продолжал президент. — Почему мы такое терпеть обязаны? Я вам всем говорю: через две недели у меня должны быть данные — кто это сделал. Не можете найти, так хотя бы скажите — кто это сделал. Дудаев вчера интервью дал Би-би-си. На весь мир нас опозорил, говорит, его люди такие вещи не делают, понимаешь. А мы ничего доказать не можем. Значит, так и будем сидеть без результатов со своими группами?
Президент обвел взглядом всех сидевших. Задержался на директоре Службы внешней разведки. Он единственный чувствовал себя относительно спокойно: все громы и молнии президента его не касались.
— Вот наши разведчики, — кивнул в его сторону президент, — ведь могут нормально работать. Мне премьер говорил — такую информацию дают по экономике, самую передовую технологию.
Здесь сидели только высшие руководители государства. Но директор СВР все равно сделал нервное движение, как бы предупреждая президента о неразглашении подобной информации. Президент заметил его движение.
— Молчу, молчу, — шутливо сказал он, — не буду говорить про ваши секреты. А то потом меня и накажете первого.
Все заулыбались. Напряжение было снято. Именно в этот момент в разговор вступил министр иностранных дел. Он раньше возглавлял Службу внешней разведки и был ловким царедворцем, знающим, когда и как нужно вступать со своими предложениями.
— Группа, конечно, неплохо, но можно подключить и некоторых специалистов из разведки, — предложил он. — Они ведь занимаются зарубежными террористами, пусть теперь займутся нашими.