Тень колдуна

Асприн Роберт Линн

— Господин Катамарка, — спросил Римизин, — вы знали тех четверых медитонезцев? Почему они на вас напали?

— Я их не знал. А о причине нападения догадаться нетрудно. Они прибыли в ваш город в поисках работы, ничего не нашли и были раздосадованы. Они сидели здесь и наливались вином. Я привлек их внимание, и они вышли, чтобы напасть на меня и моего человека и отнять у меня драгоценности.

— Не говоря уж об одежде, — пробормотал Ганс.

— Они даже не потребовали отдать им кошелек или что-то еще, — продолжал Катамарка. — Они просто напали. Их мечи были обнажены. Все произошло

мгновенно; мы увидели блеск стали в лунном свете. Нам не хотелось сражаться с четырьмя мужчинами, тем более пьяными, которых невозможно урезонить. Поэтому мы предпочли бежать. К сожалению, мы оказались в этом глухом тупике. На бегу я вытащил меч и обернул руку плащом.

— Вижу, он хорошо послужил вам, — сказал один из людей Римизина.

Катамарка не удостоил взглядом ни его, ни изрезанный плащ.

— Очутившись в ловушке, мы приготовились защищаться. Почти в тот же момент раздался дикий вопль, и мы увидели приближающегося великана-варвара.

— С мечом наголо?

— Совершенно верно. Двое нападавших бросились на него, а двое продолжали теснить нас. Я не видел, что случилось потом — я имею в виду с этими двумя и э-э-э… Митрой. Я был занят.

— Бримм... э-э-э… Митра атаковал с ходу и убил одного с первого удара, — сказал Ганс прежде, чем Римизин успел спросить. Он щелкнул пальцами. — Вот так. Другой же проткнул Митре живот — и он упал вперед, прямо на лезвие. Я там был, футах в тридцати позади, и я видел этого проклятого убийцу из-за тела Митры. У Митры ноги задергались, и я понял, что он умирает. Я не помню, кажется, я что-то бросил…

Девушка кивнула.

— Нож вошел убийце прямо в шею, — сказала она Римизину. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так метко бросал, да еще так далеко и при свете луны! Сама-то я едва различала бледные пятна вместо лиц.

Она запнулась и взглянула на Ганса. Остальные тоже разом посмотрели на Ганса, который внезапно напустил на себя еще более мальчишески-простодушный вид.

— Я, ну... я всегда хорошо видел ночью.

— Мы знаем, — сказал Римизин. Он вновь обратился к девочке-женщине. — Что еще?

Она выразительно пожала плечами.

— Потом он отпихнул меня, велел возвращаться сюда, и это все, что я знаю.

— Зато я все видел, — сказал Катамарка. — Разумеется, я не сводил глаз с лица человека, с которым сражался. Внезапно он замер, задергался, лицо его окаменело. Я и полоснул его, но, когда он упал, я понял, что Ганс запустил две метательные звездочки ему в спину. Четвертый мед, видя это, отвлекся на секунду.

— И вы убили его?

— Нет, это сделал я, — сказал Йоль. Он потрогал царапину на щеке. — За миг до того, как он чуть не искромсал мне, лицо!

— Сержант, — позвал молоденький полицейский, врываясь в трактир с шумом, который обычно производят незначительные люди, обнаружившие что-то важное. — Ни на одном из тех пятерых нет кошелька, и только у одного на пальце кольцо — совсем дешевое.

Римизин вопросительно переводил взгляд с Ганса на Катамарку.

— Не смотри на нас так, Рим! Ты же не назовешь этот округ процветающим? Разве в подобных местечках люди, обнаружившие труп с кошельком на боку, оставят кошелек на месте?

Сержант вяло улыбнулся.

— Да

нет, пожалуй. Милорд Катамарка не из тех людей, которому нужны деньги или которые стали бы обыскивать труп, а про тебя, Ганс, мы давно знаем, что деньги тебе не нужны.

В то же мгновение что-то скользнуло по талии Ганса, и маленькая рука с острыми пальчиками вцепилась ему в бок.

— Ц-ц-ц, — сказал Ганс Риму, оглядываясь вокруг. Он увидел, что рука принадлежала подружке Митры. Он вдруг припомнил ее имя: Джемиза.

— Я отсюда всю ночь не отлучался, — сказал вдруг чей-то голос, и все посмотрели в ту сторону, где еще сидел один из немногих оставшихся на месте посетителей «Скучающего Грифона». Он ссутулился за столом, наклонившись над кружкой с пивом, словно корова, защищающая новорожденного теленка. Потрепанный завсегдатай выглядел так, словно единственная причина, по которой он не отлучался из трактира, заключалась в том, что он просто был не в состоянии этого сделать. Голос звучал так, словно раздавался из колодца. Или из пивной кружки.

— Тот, кто не вмешался, чтобы защитить невинных, виноват больше других, — назидательно сказал ему дюжий Красный.

— Тише, Джад, — сказал Римизин и обратился к Катамарке, Гансу и компании. — Ладно. Я убежден, что все было именно так, как вы рассказываете. Проклятие! Вот что происходит с некоторыми бедолагами-варварами, которые приезжают в город и поигрывают мускулами... набрасываются на хорошо обученных вооруженных людей вместо того, чтобы остановиться и подумать хорошенько! Граф Катамарка, вы остановились в «Сломанном Крыле»?

— Да.

— Я не стану расспрашивать вас о том, что вас привело в Фираку, но мое начальство может заинтересоваться этим. Катамарка величаво посмотрел на него сверху вниз.

— Я наведаюсь к ним завтра.

— Спасибо, сударь. Вечный Огонь! Пять иностранцев, и все погибли за какие-то несколько мгновений! О... мне нужно знать ваше имя.

Прижавшись к Гансу, девочка-женщина сказала:

— Я Джемиза.

— Из Сиссэ? — Он разглядывал ее темно-красное покрывало.

— Вообще-то из Мрсевады. Но это было... давно.

— А недавно из Сиссэ?

Она пожала плечами, не отрываясь от Ганса.

— Я предпочитаю ночью носить покрывало.

— Могу я попросить вас открыть лицо? Прижимаясь к Гансу еще крепче, она вновь передернула плечами.

— Зачем, сержант? До нынешней ночи я не видела никого из вас — включая вас самих и ваших людей. С Митрой у меня ничего не было; мы просто разговаривали, когда Ганс вошел. Его-то я сразу приметила, — особое ударение на слове «его» указывало, что Ганс был самым привлекательным мужчиной, какого ей доводилось видеть.

— Угу. Пожалуй, мне не стоит беспокоить вас вопросом о том, чем вы занимаетесь, Джемиза.

— Вообще-то, я богатая аристократка.

— Угу.

— Мы направлялись в «Сломанное Крыло», Рим, — сказал Ганс, — и все, что здесь произошло, случилось не по нашей вине. Можем мы теперь продолжить наш путь?

— О, сержант, — сказала Джемиза. — Я как раз живу недалеко от «Сломанного Крыла», прямо за углом.

Римизин посмотрел на нее и сказал «угу» с таким видом, словно съел незрелую хурму. Затем ответил Гансу: