Тень предателя
Шрифт:
— Салли Набакоф.
Маркс удивленно вскинул брови. С такими рыжими волосами и веснушками на носу — Набакоф? Интересно, кто из ее парней придумал ей такую фамилию?
— Вы студентка профессора Мазера?
— Не-е-ет, — дружелюбно протянула она.
— Но вы студентка?
— Не совсем. Я работаю в институтском архиве.
— Понимаю, — ответил Маркс и кивнул в сторону «эдвардианской» молодежи. — У вас есть друг?
— Даже несколько, — не задумываясь ответила девушка и вздохнула.
— Что будете пить? — спросил Маркс.
— Джони знает. Дюбонне, пожалуйста, — она посмотрела на бармена.
— Дюбонне, — повторил заказ Маркс. — Вы не
— Это вредно для вашего мочевого пузыря, — бесцеремонно предостерег его бармен.
Маркс менее всего собирался в данный момент обсуждать эту проблему. Его больше интересовало, что из себя представляет эта юная леди: наивная простушка или девушка для всех. До них долетали обрывки разговоров ее друзей; они спорили о каком-то Бергсоне. Это имя показалось смутно знакомым, но в разговоре с девицей ему не хотелось показать свое невежество вопросом о Бергсоне.
— Я спасаю вас от жарких словесных баталий, — сказал он девушке.
Она рассмеялась своим гортанным смехом.
— Да мне здесь не позволяют и рта открыть. Но все равно они славные ребята.
— А профессор Мазер?
— Он лучше всех.
— Он вам нравится?..
— Но… я очень плохо его знаю, а он, ручаюсь, увидев меня на улице, даже не узнает. Но при нашей первой встрече… Мой друг, — он теперь не так часто бывает здесь, — но в тот вечер, когда он нас с мистером Мазером познакомил, вы не поверите, я чувствовала себя королевой Викторией, а он был для меня сэром Вальтером Ралли, [7] или еще кем-то в этом роде. Вы не представляете…
7
Англ. литературовед (1861 — 192?), специалист по Шекспиру.
— Королева на один день, — пробормотал Маркс.
— Совершенно верно. В следующую нашу встречу и потом, каждый раз, когда я осмеливалась подумать, что могу заговорить с ним… мне казалось, что я умру! Вы меня понимаете?
— Как зовут вашего друга, того, что познакомил вас?
— Джефри Остерман. Правда, красивое имя Джефри?
Маркс кивнул.
Салли сама взяла стакан с подноса у бармена, вежливо нагнувшегося, чтобы обслужить их.
— Джони, мой любимчик, — сказала она.
— А Чарли? — Бармен подмигнул Марксу.
— Нет, Джефри, — сказала Салли.
Бармен ушел, сделав вид, что зажимает нос, но так, чтобы Салли не заметила, и подмигнул Марксу. Видимо, это была его реакция на имя Джефри.
Салли одним глотком опорожнила половину стакана. Она явно относилась к любителям дюбонне.
— Вчера вечером Мазер был в хорошей форме? — спросил Маркс.
— В наилучшей! — экзальтированно воскликнула Салли. — Мальчики что-то обсуждали, — они всегда о чем-то спорят, — как вдруг совершенно неожиданно, словно кроме него и меня никого больше не было, мистер Мазер стал читать стихи. Мне они понравились, он все больше вдохновлялся, был так драматичен, и смотрел на меня, потому что знал, что я одна его понимаю. Другие вообще ничего не поняли.
Маркс невольно ухмыльнулся.
— Что за стихи он читал?
— Я не очень разбираюсь в них, но что-то патриотическое — о тирании, крови и насилии. Потом мальчики говорили, что он просто разыгрывал их. Они считают, что лорд Байрон типичный мещанин. Только я одна понимала, почему он, читая стихи, расстегнул и откинул назад ворот своей сорочки и проводил рукой по своим густым волосам.
— Профессор Мазер?
Салли утвердительно кивнула,
— Салли, вы не познакомите меня с вашей компанией? Или вы предпочитаете, чтобы я познакомился с ними сам?
Она кивнула, склоняясь к тому, чтобы он сделал это сам. Маркс, оставляя Салли, дал знак бармену подать даме еще стаканчик.
— Простите, джентльмены, — обратился он к молодежи, стараясь, чтобы в его тоне не было и намека на иронию. Это были совсем юнцы, и они все дружно повернули к нему свои розовощекие лица. — Я лейтенант Маркс из полиции. — Он заметил, как один из них бросил опасливый взгляд на стоявшую перед ним кружку пива. Несовершеннолетний, догадался Маркс. Джони не мешает следить за этим. — Это обычная проверка фактов. Вы ведь слышали о вчерашнем убийстве? — Ребята дружно закивали. — Мистер Мазер виделся с доктором Бредли до того, как зашел к вам. Кто-нибудь из вас помнит, в котором часу это было?
Судьба Мазера зависела от того, есть ли чувство времени у этих юнцов. Для Маркса это было началом игры. — О чем вы тогда говорили?
— О Т. С. Элиоте.
Кто-то из них фыркнул, найдя забавным, что с полицейским можно говорить об Элиоте.
— В мои дни мы Элиота не проходили, а вот «Полые люди» [8] снова дают о себе знать.
— Вчера вечером мы обсуждали стихи о Суини, сэр. — Маркс расценил это, как согласие принять его в свой круг.
— «Суини среди соловьев», [9] — пробормотал он как бы про себя и тут же подумал, что ему более не следует хвастаться своей эрудицией.
8
«Полые люди» — название известной поэмы Т. С. Элиота. — Прим. пер.
9
Название поэмы Т. С. Элиота. Суини — вымышленный герой, бездарный поэт. Заглавие поэмы пародийно. Жаргонное значение слова «соловей» — шлюха. (Прим. пер. Для сведения.)
— Скажите, мистер Мазер действительно почитатель Байрона?
— Нет, сэр. Насколько я знаю, он терпеть не может Байрона. Я хожу на его лекции английской поэзии и очень хорошо знаю это. Он считает, что Байрон из тех, кто любит выставлять напоказ свои переживания, и к тому же он фальшив, бабник и вообще плохой поэт.
— А последнее просто непростительно для мистера Мазера, не так ли?
Молодые люди дружно рассмеялись.
— Как вы думаете, почему он вам вчера читал Байрона?
Все переглянулись. Один из них, взяв на себя инициативу в этом разговоре, высказал, должно быть, их общее мнение:
— Мы и сами удивились этому. Мы думали, — «Суини» он тоже ни во что не ставит, — может, он хотел сказать нам, что в его время Байрон был для них тем, чем стал для нас сегодня Элиот.
— Элиот и Байрон? — удивленно произнес Маркс.
Их сердечная поддержка его недоумения заставила всех заговорить сразу. Маркса удивила смесь эрудированности и самоуверенности. Нет зрелища более печального, чем напыщенный самоуверенный юнец.