Тень предателя
Шрифт:
Наконец зажегся верхний свет, и Херринг помог управляющему вынести лестницу. Маркс внимательно осматривал стены и пол вестибюля. Стекло разбитой лампочки было раздавлено ногами в порошок. Он нигде не заметил следов крови, что сразу же было бы видно, на свежекрашенных желтой краской стенах. Когда Маркс покинул дом, за ним устремились фотографы и репортеры. Он прежде всего решил осмотреть обувь убитого: — свет фонарика высветил крохотные осколки стекла на подошвах жертвы. Такие же осколки должны быть на обуви убийц, если удастся их тут же поймать. Маркс пересек улицу и с противоположной стороны обвел взглядом
Маркс по привычке, где только можно, держался особняком, не смешиваясь с толпящимися детективами, которых всегда собирается немало, когда происходит убийство. В данном случае все было проще, потому что инспектор Фицджеральд, его шеф, когда поступило сообщение, выразил желание отправиться вместе с ним на место преступления. Он и начальник полицейского участка капитан Редмонд, о чем бы они сейчас между собой ни беседовали, олицетворяли здесь власть и закон. У Фицджеральда было на это право по чину, а у Маркса такого права не было, он всего лишь отвечал за работу отдела убийств. Это, правда, мало занимало Маркса, но для Фицджеральда все же что-то значило. Маркс был одним из подающих надежды молодых людей, изучивших право. Несмотря на то, что чин лейтенанта он получил, когда ему не было и тридцати, он до сих пор не был уверен, что быть детективом это его призвание и та карьера, о которой он мечтал. По иронии судьбы, он, хотевший посвятить себя проблемам предупреждения преступлений, попал в отдел убийств, где исследуется то, что, к счастью для общества, уже можно считать прошлым, но что редко способно предупредить будущие события.
Он снова перешел улицу — его все же занимало, кто бодрствует на четвертом этаже, — как вдруг увидел, что двое полицейских не позволяют молодой женщине пройти за линию оцепления.
— …говорю вам, офицер, что я живу в этом доме, — убеждала она их.
Маркс быстро присоединился к ним и представился девушке. Она назвала свои имя и фамилию и рассказала, где была вечером.
Маркс сам провел ее к дому, объяснив по дороге: — Сегодня вечером здесь был убит мужчина. Возможно, вы сможете помочь нам опознать его.
Девушка, почти одинакового с ним роста, показавшаяся ему привлекательной своим миловидным без косметики лицом, с испугом посмотрела на него. На мгновение, когда она прикусила губу, ему показалось, что на ее лице появилась озабоченность. Он заметил, как девушка поборола себя.
— Это приятный на вид мужчина лет под сорок. Он из тех, кого вы вполне могли знать…
Девушка облизнула пересохшие губы.
— Доктор Бредли… — неуверенно промолвила она. — Нас было несколько человек, мы ждали доктора в лаборатории. Мы только недавно разошлись, потому что он не пришел.
— Доктор Бредли, физик?
Анна вкратце рассказала детективу, где работает.
— Да. Он возглавляет нашу группу. Доктор Бредли только сегодня вернулся с конференции в Греции и должен был нам показать фильм… — Анна, начав рассказывать, теперь была переполнена страхами, и ей уже трудно было остановиться.
Маркс слушал, не прерывая ее. Заметив темнокожего полицейского офицера, вынувшего блокнот из кармана, он кивнул ему, и тот стал быстро записывать
Записав адреса лаборатории и дома Бредли, Маркс заметил, что Анна сильно продвинула следствие.
— Да, но… — нервно улыбнулась Анна. — …Зачем я вам все это рассказываю?
— Если все это подтвердится, мы будем вам очень признательны за помощь, не так ли?
Анна с сомнением кивнула.
— Теперь вы готовы посмотреть на жертву убийства, мисс Руссо? Если доктор Бредли до сих пор не вернулся домой, нам придется просить его жену… опознать этого несчастного. Вы можете избавить ее от этого потрясения.
Анна, побледнев, немедленно согласилась. Маркс подал ей руку и она, ухватившись за нее, позволила детективу провести себя через скопление людей и машин.
Анна нашла в себе мужество опознать убитого.
Несколько минут спустя в квартире Анны Маркс докладывал Фицджеральду все, что узнал от девушки. Открыв окна в комнатах, Анна, сев на стул, попыталась прийти в себя и осознать происшедшее. Она слушала, как детектив Маркс повторял ее рассказ начальнику.
Фицджеральд однако проявлял явное нетерпение. Он предпочитал слышать показания лично от свидетеля, а не их пересказ полицейским, явно симпатизирующим свидетельнице, да еще в ее присутствии. Будучи полицейским старой школы, он воспринимал любого свидетеля как врага, пока тот на суде не доказывал обратное.
— Вам пора встретиться с женой погибшего, — наконец прервал он рассказ Маркса. — Возьмите с собой кого-нибудь из смышленых полицейских. А я сам поговорю с юной леди.
Анна подумала о Джанет, все еще ждущей мужа.
— Не лучше ли будет, если я скажу ей об этом? — спросила она.
У инспектора Фицджеральда была дочь такого же возраста, как Анна.
— Хорошо, — согласился он. — Но прежде расскажите мне о кинофильме, который собирался вам показать сегодня вечером доктор Бредли. Он был у него?
— Да, но это не кинофильм. На пленку был заснят процесс эксперимента… — Анна умолкла. Интуитивно она поняла, что не сможет сказать такому человеку, как Фицджеральд, что он ничего про фильм не поймет. Взглядом она попросила помощи у Маркса. Тот еле заметно ободряюще кивнул. Анна продолжила: — Это эксперимент с атомными частицами. Советский ученый Грисенко на конференции в Афинах подарил эти пленки нескольким иностранным ученым.
— Он это сделал? — удивился Фицджеральд. — Русский?
— Ученый, — поправила его Анна.
Маркс подумал, что эта девушка не даст себя в обиду и будет достойным соперником инспектору, что однако не облегчит ее положения. Сам Фицджеральд всегда разбирался, когда ему пытаются нагрубить, но он не привык осаживать юных леди, которым больше двенадцати лет. Поэтому он предпочел промолчать и, обведя комнату взглядом, удивился необычной для студентки чистоте и порядку, за исключением только картин на стенах, которые были похожи на нечто, извлеченное из мусорного бака.
— Вы живете одна, мисс Руссо?