Тень спрута
Шрифт:
2.
Макаров положил темно-красную гвоздику на серую надгробную плиту и печально вздохнул.
— Я думал, — повторил он уже в третий раз, — оружие автоматически сработает.
— Автоматически срабатывает только защита, — терпеливо ответил Бойко. — Вот только против боадила никакая защита не спасает. Тебе нужно было сразу же стрелять на поражение, а не лежать на спине, разинув рот. Впрочем, все это я тебе уже говорил…
Макаров молча кивнул и еще раз перечитал высеченную на камне эпитафию. «Павел Макаров, 26
— Да не переживай ты так, — участливо сказал Бойко. — Половина новичков до боадила и вовсе не доходит. Завтра ты этого боадила не глядя прихлопнешь, вот тогда самое интересное и начнется!
— Завтра? — переспросил Макаров.
— Ну да, — улыбнулся Бойко. — Трасса у нас вроде утренней гимнастики. Для испытателей — разминка, для новичков — тренировка. Каждое утро, в обязательном порядке!
Макаров посмотрел на уходящие к горизонту ряды аккуратных серых надгробий и ничего не ответил. Видно было, что Бойко говорит правду.
Резкий звук зуммера оторвал Макарова от мрачных размышлений. Подняв глаза, он увидел над собой остроносую физиономию Маркса.
— Слушаю, Джо-Натан, — сказал Макаров. — Что случилось?
— У меня сюрприз, — сообщил Маркс. — Вы уже закончили свои похороны?
— Да, — кивнул Макаров.
— Тогда добро пожаловать на поминки, — подмигнул Маркс. — Угадайте, кто прибыл поздравить вас с боевым крещением?
— Неужто Калашников? — воскликнул Макаров.
— Он самый, — с гордостью подтвердил Маркс. — Знали бы вы, чего мне стоило его сюда заманить!
— Небось, сказали ему, что меня боадил покусал? — предположил Макаров. Он вспомнил, зачем Марксу был нужен Калашников, и повернулся в сторону Станции, высматривая следы очередной катастрофы. К его удивлению, Станция оказалась целехонька.
— Он бы даже не почесался, — усмехнулся Маркс. — Пришлось пообещать ему экскурсию по нашему зоопарку!
— Н-да? — хмыкнул Макаров, оценивающе оглядев окружавшую его пустыню. — И сколько раз его там сожрали?
— Должен вас разочаровать, Павел, — развел руками Маркс. — Экскурсия прошла в штатном режиме, и никто никого не сожрал. На нынешних поминках вы будете единственным героем!
— У вас, наверное, уже и стол накрыт? — предположил Макаров.
— Совершенно верно, — кивнул Маркс. — Так что поторопитесь, а то ваш приятель сам всю водку выпьет!
Макаров поморщился. Вот бы и в самом деле выпил, подумал он. Никак не пойму, зачем они эту гадость употребляют? Ладно бы еще с ног валила — так ведь нет, лирк весь спирт мигом в глюкозу превращает, пошумит в голове минут пять — и снова как стеклышко. А вкус у нее, заразы, нисколько не изменился — едкая, сладковатая, и горло дерет немилосердно.
Маркс махнул на прощание рукой и отключился. Макаров вздохнул — а пить-то придется! — и повернулся к Бойко.
— Поминки какие-то придумали, — пожаловался он. — Пойдешь?
— Извини, — развел руками Бойко, — работа. Нынешние
— А-а, — понимающе протянул Макаров. Партия бэчеэров — боевых человекообразных роботов — поступившая на испытание месяц назад, до сих пор сопротивлялась всем попыткам нарушить штатный режим их функционирования. До недавних пор Оксана Глебова билась с бэчеэрами один на один, но с сегодняшнего дня по просьбе Маркса к этому безнадежному делу подключился и Даниил Бойко. Макаров знал, кто следующий на очереди, и потому искренне надеялся, что Даниил сумеет справиться с поставленной задачей. — Ну, ни пуха тебе, ни пера!
— Спасибо, — улыбнулся Бойко и тоже помахал Макарову рукой. Потом повернулся и зашагал в глубь континента, туда, где за шестью рядами защитных полей Оксана Глебова командовала безукоризненно вежливыми и до тошноты правильными роботами-убийцами.
Макаров пообещал себе, что научит звездных русичей правильно говорить по-русски, и зашагал в противоположную сторону, прямиком к Станции. Сделав десяток шагов, он почувствовал острое желание перейти на бег — да так и сделал. Песок под ногами послушно сделался плотным, температура воздуха упала градусов на двадцать, и Макаров радостно улыбнулся, осознав, что совершенно счастлив.
Через десять минут, даже не запыхавшись, он подбежал к левому входу в жилой корпус и стремительно ворвался в кафе, готовый изо всех сил стиснуть Калашникову правую руку.
Калашников в одиночестве сидел за накрытым столом и задумчиво вертел в руках наполовину полную рюмку. Завидев Макарова, он криво ухмыльнулся и поднял рюмку перед собой.
— Привет, — сказал Макаров, переходя с бега на шаг. — А где остальные?!
— Работают, — усмехнулся Калашников. — А я вот пью…
— Ты чего? — испуганно спросил Макаров. — Что-то случилось?!
— Бред какой-то, — сообщил Калашников и замахнул рюмку. — Двадцать третий век вокруг, — сообщил он Макарову, немедленно наливая следующую, — лирк за телесным здоровьем следит, даймон — за душевным, работа у меня такая, что за уши не оттащишь… а я вот сижу и пью.
— И чего же ты сидишь и пьешь? — спросил Макаров, присаживаясь напротив. Подумал немного и тоже налил себе рюмочку. — Влюбился, что ли?
Калашников чуть со стула не упал.
— В кого?! – завопил он так громко, что Макаров даже испугался. — Ну, скажешь тоже, — уже нормальным голосом добавил Калашников, — влюбился… Если бы!
— А что тогда? — спросил Макаров. — Кстати, давай за встречу!
— Давай, — согласился Калашников. — Слава Богу, есть еще с кем выпить.
Нет, подумал Макаров. С ним и в самом деле что-то случилось. Но что?! Что может случиться с человеком в Звездной России?!
Да все что угодно, подумал Макаров. Если этот человек — Артем Калашников.
— Ну, рассказывай, — сказал он, вновь наполняя рюмки.
— Рассказываю, — кивнул Калашников. — Кто мы такие, знаешь?
— Иммигранты, — ответил Макаров. — Из прошлого.