Тень спрута
Шрифт:
— Двадцать семь десять, — повторил Хилл. — А Конгресс открывается в тридцать-ноль-ноль… Нормально, успеваем.
— Куда успеваем? — спросил вконец запутавшийся Макаров. — Зачем нам Конгресс?
— Конгресс нам не нужен, — щелкнул клювом генерал Хилл. — Нам нужен политический деятель с максимальным соотношением «значимость/защищенность». К счастью, незадолго до твоего визита я просмотрел галактические новости и теперь точно знаю, кого мы должны захватить.
— Кого? — спросил Макаров. — На Конгрессе, насколько я понимаю, соберется целая уйма народу…
— Нам нужен только один эрэс, —
Глава 16. Дележ добычи
Встречу на сегодня я назначил многим
И не собираюсь прекращать прием.
1.
Артем Калашников прикрыл глаза и печально вздохнул. Наркотик бадарамхазской пиявки окончательно выветрился из головы, оставив после себя путаницу в мыслях и смутное ощущение тревоги. Если я сейчас что-нибудь скажу, понял Калашников, я наверняка скажу что-то не то. Лучше уж помолчать.
Интересно, а если бы я был настоящим Звездным Пророком, что бы я сейчас сделал? Что больше пошло бы на пользу Галактике — моя позорная смерть или же не менее позорное отречение? Наверное, все-таки смерть; после отречения я стал бы слишком сговорчив и навряд ли сумел бы противостоять лоимарейской дисциплине. В таком случае, мне нужно поднять голову и гордо заявить о своем отказе? Или же молчать, как партизан, все шесть отпущенных дней?
При мысли о том, чтобы просидеть шесть дней привязанным к креслу, Калашникова бросило в дрожь. Нет уж, решил он. Зря я, что ли, в крематории тренировался?! Пора помирать!
Калашников открыл глаза и улыбнулся.
— У меня есть встречное предложение, — сказал он. — Вы меня отвяжете и отвезете обратно в гостиницу. А я, так и быть, посоветуюсь со своими чадами относительно возможного сотрудничества с Лоимарейской Империей.
Калашников закрыл рот, потом демонстративно зевнул и с любопытством посмотрел на Подметальщика Улья. Интересно, как именно он будет меня убивать? Опять мечом, или придумает что-нибудь позабавнее?
Узкий рот лоимарейца сложился пополам, придав его нечеловеческому лицу ужасно огорченный вид.
— Ройон, — вырвалось из прямоугольного рта мучительное жужжание. — Ройон!
«Человек, не имеющий никаких представлений о чести», — на этот раз очень точно перевел лирк. Калашников молча кивнул: именно что никаких.
Подметальщик Улья поднес правую руку к плечу и резко махнул ею в сторону. В тот же миг четверо других лоимарейцев оказались возле Калашникова, схватили его вместе с креслом и подбросили в воздух. Калашников почувствовал, как вокруг него сомкнулись невидимые захваты; кресло повисло в воздухе, поддерживаемое портативным транспортным антигравом.
— Уходим, — перевел лирк последний приказ Подметальщика Улья.
Ну вот, подумал Калашников. Опять не убили. Если дальше так пойдет, то я из этой передряги еще и живым выберусь!
Четверо лоимарейцев толкнули кресло к выходу, и Калашников поплыл к месту своего следующего заключения. В подземелье вспыхнул яркий свет — должно быть, лоимарейцы решили прибрать валявшиеся повсюду изрубленные трупы.
— Не стоит вам
Еще один, подумал Калашников, расплываясь в улыбке. Ну-ка, ну-ка!
«Гаррун Урраджури, — бесстрастно сообщил лирк, — это садовник генерального консульства Лоимареи в Бадарамхаз-Карамхе».
— Что это значит? — прожужжал Подметальщик Улья, он же садовник, он же господин Урраджури. — Кто вы такой?
— Взгляните сами, — ответил незнакомец, протягивая руку к ближайшей стене. Перед ним развернулся панорамный голографический экран, и подземелье тут же заполнилось скороговоркой новостных комментаторов. «По данным биохимического анализа атмосферы, — тараторил высокий женский голос, — Звездный Пророк все еще находится внутри этого комплекса сооружений!». «Гравилеты, припаркованные около развалин, — аргументированно сообщал мужской баритон, — арендованы сегодня утром на подставных лиц! Наша съемочная группа находится на подступах к главному входу! Вы видите, как осторожно, шаг за шагом они приближаются к загадочным подземельям!»
На экране красовалось уже знакомое Калашникову приземистое здание из желтого песчаника. Четверо лоимарейцев резко остановились, и кресло вместе с Калашниковым застыло в воздухе.
— Вы журналист? — спросил Подметальщик Улья.
— Нет, — засмеялся высокий человек. — Я частное лицо. Так что у вас есть целых тридцать секунд, чтобы исчезнуть, не оставляя следов.
— Благодарю тебя, придурок, — фыркнул Подметальщик Улья, вскидывая правую руку. Человек в дверях отрицательно покачал головой; сверкнул плазменный разряд, полыхнуло пламя, даже дисциплинированные лоимарейцы отшатнулись подальше от входа — а человек преспокойно вышел из огненной стены и снова покачал головой.
— Перед вами моя голограмма, господин Урраджури, — сказал он, повышая голос. — И теперь у вас осталось только двадцать секунд!
Подметальщик Улья покрутил головой в обе стороны, оценивая пути к отступлению. Потом сделал короткий жест в глубину подземелья. Четверо лоимарейцев потащили Калашникова назад, даже не развернув кресло.
— А вот этого не надо, господин Урраджури, — громко сказал незнакомец, как-то сразу оказавшись нос к носу с зарвавшимся садовником. — Иначе я буду вынужден последовать за вами!
Подметальщик Улья издал пронзительный вопль; незнакомец в ответ демонстративно посмотрел на часы. Кресло с Калашниковым рухнуло на пол; двенадцать черно-желтых полос прорезали воздух, и все стихло.
— Позвольте представиться, — сказал незнакомец, подходя к Калашникову поближе. — Дайен Збирек, частное лицо!
2.
Калашников открыл рот, чтобы задать целую кучу вопросов, и в этот момент разглядел на голове незнакомца два аккуратных рога, торчащих из жестких иссиня-черных волос. Козлиная бородка, машинально отметил Калашников, заостренные когти, неестественно ярко блестящие глаза. Большинство вопросов отпали сами собой — перед Калашниковым стоял собрат Гринберга по расе, самый что ни на есть натуральный дьявол!