Тень убийства
Шрифт:
По дороге к театру в такси я уже ждал спектакля. Лондон тем вечером беспорядочно громоздился в тумане, полный такси, залитый рассеянным светом электрической рекламы на Пикадилли. Свернув на Хеймаркет, мы попали в уютную тесноту среди серо-коричневых стен. Густой поток машин, сиявшие блики света на мокрых тротуарах, грохот, лязг, пронзительный свисток полицейского, взмахи огромной руки в непромокаемом дождевике — все казалось знакомым и дружелюбным в тумане. Дневной кошмар вернулся только в театре, когда в зале погас свет, и поднявшийся занавес открыл жуткий мир пьесы Вотреля…
В конце первого акта мы с большим
— …А это мистер Марл, — оглянулся он на меня. — Мистер Марл, познакомьтесь с мистером Доллингсом.
Я обменялся рукопожатием с вялым моложавым мужчиной, рука которого зависла в воздухе, а пожатие было слабым, как у мертвеца. Остекленевший взгляд неподвижно смотрел в одну точку где-то за плечом собеседника. Он пробормотал нечто вроде «очпр», выдавил бледную, призрачную улыбку и принялся рассматривать свои ногти. Начинавший полнеть, симпатичный, одновременно бледный и румяный. Должно быть, не так давно вышел из Оксфорда. Беседа завязывалась с трудом.
Все какое-то время молчали. Потом кто-то спросил:
— Надеюсь, мистер Доллингс, спектакль вам понравился?
— Ау? — переспросил Доллингс с некоторой рассеянностью, вынырнув из мира грез. — Ау! — повторил он, как бы поняв вопрос, и вновь призрачно улыбнулся. — Не знаю, по правде сказать. Я только пришел. Боюсь, ужасно опоздал. А вам нравится?
Теперь я убедился, что беседовать с ним затруднительно. После очередной паузы кто-то предложил выпить. Мало-помалу Доллингс оттаял и к началу второго акта держался почти дружелюбно. Впрочем, требовалось большое внимание чтобы улавливать в его бурчании связные слова Я сразу вспомнил, как в Гейдельберге однажды серьезный тевтон твердо уверенный, будто я говорю по-немецки, схватил меня за пуговицу и лихорадочно прочел сорокапятиминутную лекцию бог весть о чем, то и дело требуя согласия. Я только кивал, поддакивал «ja, ja», делал умный вид, в паузах с неодобрением бормотал: «Bahnhof» [4] . Наконец, сэр Джон спросил:
[4] Вокзал (нем.)
— Кстати, Джордж, помните ту дикую историю, которую вы мне рассказывали? Про тень виселицы или что-то вроде того?
— Виселицы? — переспросил Доллингс, сморщив лоб — Ау! Точно!
Сэра Джона явно науськал Банколен. Рассеянный задумчивый детектив обронил по этому поводу в «Бримстоне» несколько сумбурных замечаний и наконец пригласил Доллингса выпить в клубе после спектакля. Тот беспричинно испугался, когда сэр Джон проявил желание снова выслушать историю, но согласился, пообещав охотно повторить.
— Кстати, мистер Доллингс, — небрежно бросил Банколен, — вы, случайно, не знаете некоего аль-Мулька? Кажется, его зовут Низам аль-Мульк.
Теперь Доллингс по-настоящему испугался. Запустил пятерню в густые черные волосы, заморгал, забормотал, заикаясь.
— Ну, собственно, я о нем слышал… — запнулся и подозрительно посмотрел на Банколена.
Начинался второй акт, и я вернулся в зал, более чем заинтригованный. Банколен улыбался.
Больше мы не проронили ни слова до конца спектакля Он произвел на нас жуткое,
— Ну, давайте пройдемся, — раздраженно предложил сэр Джон. — Туман уже рассеивается. Свернем направо, тут недалеко.
В тот момент мы находились на углу Джермин-стрит со стороны Пикадилли. Пешеходов было немного, и слава богу, потому что я шел не глядя, вслепую. Рука полисмена остановила движение, я увидел, как мои спутники повернули, переходя дорогу. Шагнув следом за ними, я в смутном свете горевшей над нами рекламы заметил оглянувшегося сэра Джона, который взмахнул тростью и крикнул:
— Осторожно, дружище!
Я очнулся от крика, метнулся назад и едва не упал. Машины стояли, но одна, не обращая внимания на сигнал полисмена, бесшумно вывернула с Джермин-стрит. Сбитая с толку густым туманом, она жила собственной дьявольской жизнью, и ярко горевшие фары летели прямо на меня. Я расслышал крик полицейского, резкий свисток. Огромный зеленый лимузин промчался мимо к Хеймаркету.
Но я не по этой причине застыл, содрогаясь от тошнотворного страха, а потому, что мельком разглядел лицо шофера пронесшейся с ревом машины.
Водитель машины был мертв.
Картина быстро промелькнула, но была кошмарно живой. Мертвое лицо в тумане четко стояло передо мной. Черная физиономия негра-гиганта в ливрее теперь стала серой, голова лежала на правом плече. Я хорошо разглядел белки глаз, отвисшую челюсть, перерезанное от уха до уха горло… Лимузин катился к Хеймаркету. Это была машина аль-Мулька. Осознав, что с меня слетела шляпа, упавшая в лужу, я стоял посреди Джермин-стрит и незнакомым голосом сыпал проклятиями.
Рядом со мной очутился Банколен. Он тоже все видел и не стал терять время. Позади нас в потоке машин появилось такси с поднятым флажком. Пока к нам спешил полисмен, Банколен запихнул всех в машину.
— Садитесь скорей! — крикнул он. — Вы нужны мне, сэр Джон. Скотленд-Ярд, — сообщил он шоферу. — Держитесь вон за тем зеленым лимузином. Видите?
Я свалился сэру Джону на колени, и мы вчетвером набились в такси. Задохнувшийся ошарашенный Доллингс прижался в углу. Шарф закрыл его лицо, придушенный голос протестовал:
— Эй! Послушайте!…
Большое тяжелое такси, чихая и трепеща, с визгом промчалось мимо взбешенного полисмена, грозившего в окно кулаком. Из пещерной темноты я видел фрагменты домов, проплывавшие в туманном свете при повороте на Хеймаркет.
— Скорей не могу! — крикнул Банколену шофер сквозь басовитый рев машины.
Объезжая крошечный «остин», такси вильнуло, накренилось, но мы не потеряли из виду зеленую «Минерву». Только теперь я понял безумие происходящего: дикую комедию погони за мертвецом, мчавшимся по вечернему Лондону. Мы летели вдогонку за трупом. Доллингс и сэр Джон заговорили одновременно, но Банколен, высунувшийся в окно, энергичным жестом призвал их к молчанию.
Шофер отчаянно кричал:
— Туман слишком сильный, хозяин! Вон она! На Пэлл-Мэлл повернула…