Тень Ворона

Бриггз Патриция

– А что в нем не так? – уточнил Лер. – Джес в опасности?

Сэра взялась за нож, свисающий у бедра.

– Пожалуй, правильнее сказать, что если они думали, что у них будут проблемы с Защитниками, когда они решили воспользоваться ошейниками, то настоящие проблемы реально возникли, когда они решили их снять. Использование фаундрейл запрещено, кроме самых крайних случаев.

– Мой отец успокоит его – ваш Защитник не будет испытывать трудностей, пока вы сами не подкинете ему идею об опасности, – сказал Калахар, уязвленный презрением в ее голосе.

– Сэра…

Я осмотрела все… – Хенна затихла, осознав серьезность ситуации.

– Эти люди забрали Джеса, – пояснила Сэра Хенне. – Чтобы я помогла им наложить заклятие на поле одного земледельца. Они получат золото за свои усилия.

Она увидела, как на лице Хенны озабоченность сменилась ледяным спокойствием. Такое же выражение лица у нее было, когда она склонилась над мертвым священником в Ре-дерне.

– Они берут золото за заклятия?

Стоя перед Бенрольном, Сэра топнула ногой.

– Они предпочли забыть, кто мы такие. Но для нанесения урона у них есть я, – она от досады покачала головой и посмотрела на Лера.

Ей был кто-нибудь нужен. Кто-то, кто бы заботился о Джесе, кому бы он доверял, кто бы спокойно сидел рядом с ним, пока она добьется, чтобы Бенрольн снял фаундрейл. Эти ошейники могут снять только те, кто их надел. Но Лер был слишком сердит, почти с отчаянием думала она; Джес сразу бы понял, что что-то не так.

– Где Джес? – повторила Хенна.

Сэра испытующе посмотрела на ее не выражающее эмоций лицо и вдруг произнесла:

– Корс отведет тебя к Джесу. Его посадили на ошейник фаундрейл. Исфаин поддерживает его спокойствие. Я буду тебе очень благодарна, если ты проследишь, чтобы Джесу не стало хуже, пока я буду с Бенрольном.

– Фаундрейл? – Голос Хенны был абсолютно бесстрастным. На щеках Корса выступила краска стыда. Хенна гневно поджала губы, но Сэре кивнула головой. – Я позабочусь о нем. С тех пор, как мы встретились с этим кланом, он помогает мне по вечерам вязать. Иногда выполняет простые задания.

– Спасибо тебе, Хенна, – ответила Сэра, чувствуя глубокое облегчение от непоколебимости Хенны. Она указала на вход палатки. – Гура! Сидеть! Сторожить!

Меньше всего она хотела, чтобы эти идиоты надели камни орденов. Как только собака села, где ей приказано, Сэра попросила:

– Лер, дорогой мой! Похоже, что сегодня ты пропустишь Охоту. Ты пойдешь со мной – у меня нет желания потерять больше, чем я могла бы себе позволить из-за этого дурацкого дела.

Глава 12

Хенна гордо шествовала позади Корса, в руке она держала полотняный мешок, в котором лежали спицы и мотки шерсти. Она злилась, частично сама на себя. Ведь хорошо знала, что значит быть вовлеченной во что-либо: это всегда приносило ненужную боль. Бедный Мосельм… он был таким добрым, легким. Они любили друг друга, пока их не схватили. Их любовные отношения были чем-то большим, чем просто удобное сосуществование. Жена Мосельма умерла много лет назад, задолго до загадочного мора от чумы, уничтожившего кланы Вечных Странников. Они сошлись друг с другом ради взаимной поддержки.

Но жизнь Вечных Странников

полна множества таких вещей, о которых никто и не подозревает. Если смерть Мосельма принесла свет, чтобы в будущем разрушить Путь, можно считать, что его жизнь прожита не зря. Но Джес…

Не было гармонии в смерти среди своих – и Хенна, как и Сэра, знала, что каждая минута, которую провел Джес в ошейнике, вела его к состоянию, близкому к умопомешательству и смерти, как избавления из милости, от рук тех, кто его любил. Она не хотела снова пережить смерть.

Вечные Странники дали клятву и научились помогать солсенти. Но ради золота и из-за ненависти они предали свои клятвы и подвергли хорошего человека риску – возможно, они все заслужили себе такую судьбу, какую им определили солсенти.

Корс, подавленный и мрачный от терзавших его сомнений, вел Хенну к одной из самых удаленных палаток. Члены клана, случайно встреченные по дороге, опускали головы и избегали смотреть ей в глаза. Она поняла, что они все знали и им было стыдно, но чувство вины их только раздражало. Она подумала, что прежде они принимали эту вину за справедливое негодование.

«Смотрите, во что нас превратили солсенти», – сказали бы они друг другу, настолько испытывая недостаток чувства гордости, что не могли даже принять ответственность за свое собственное падение.

Коре остановился перед большой палаткой, и они оба услышали грубый приказ Исфаина:

– Сиди и жди, как я тебе сказал! У твоей матери есть дело с Бенрольном. Потом можешь делать, что захочешь!

У Хенны брови поползли вверх.

– Это он так его успокаивает? – шепнула она Корсу, обрадовавшись тому, что он расстроился из-за услышанного.

Она резко распахнула палатку, пренебрегая общепринятым этикетом. Перед ней стоял Исфаин. Она резко оттолкнула его в сторону и увидела посреди палатки Джеса. Он сидел на высокой табуретке. Это была единственная вещь во всей палатке – если Бенрольн на самом деле давал приказание успокаивать Джеса, то Исфаину изумительно удалось все провалить.

– Женщина, ты что делаешь?! – набросился Исфаин.

Очевидно, он не хотел, чтобы она входила. Она же его попросту игнорировала.

– Хенна, – с облегчением тихо произнес Джес. – Мне нужно увидеть маму. – Одной рукой он теребил надетый на шею кожаный ремень, как будто искал пряжку или шнур, которых там не было. У Хенны создалось такое впечатление, будто гладкий кожаный ремешок просто вырос вокруг его шеи.

– Что тебе здесь надо? – спросил Исфаин. – Бенрольн знает, что ты здесь?

Она его игнорировала.

– Все хорошо, Джес, – сказала она темноволосому молодому человеку, беспокойно сидящему на ветхой старой табуретке. – Бенрольн хочет заставить твою маму наложить проклятье на землю бедного фермера. Из-за денег. Они держат тебя при помощи артефакта, который удерживает твою другую сущность в безвыходном положении. Но с тобой ничего плохого не произошло. Лер отправился с твоей мамой.

Она не знала, насколько он ее понял в своем нынешнем состоянии, но ей стало приятно, когда Джес медленно покачал головой.