Тень Земли
Шрифт:
Три дня, оставшиеся до приезда начальника метеоуправления, промелькнули незаметно. Едва Сергей встал с постели, как на него навалились все те необходимые, срочные и совсем уже повседневные, будничные дела начальника маленькой метеорологической станции. Уехали спасатели и взрывники, увезли лишнее снаряжение. Даже погода, словно устав от весеннего буйства, установилась спокойная, ясная.
Рация отстукивала очередную сводку. Сергей, как всегда, опоздал с ее подготовкой и теперь вынужден был диктовать прямо радистке.
Странно было видеть, как твои слова превращаются в мигание лампочек, в качание стрелок
Он очнулся от своих мыслей, заметив, что Саида давно уже вопросительно смотрит на него, прервав передачу. Снова стал диктовать длинные колонки цифр, содержащие данные о температуре, давлении, скорости ветра на разных высотах. Вошел Хакимов и стал ждать конца передачи. Как только Саида закончила, Сергей повернулся к ному и спросил вот уж в который раз:
– Что-нибудь новое о Строкове?
– Нет. Попов приехал.
Разговор получился длинный, хотя в самом начало, когда Сергей начал свои объяснения, Попов поморщился, как от зубной боли, и сказал:
– Что ты занудство разводишь! Я и так знаю, что
Строков был прав, а ты нет. Жаль, что на комиссии мы с тобой этого не поняли. А теперь все это уже не имеет значения. Важен результат.
– Давай подождем о результатах. Скажи сначала, куда девался Строков?
Попов выпил рюмку коньяка, закусил куском горбуши, привезенной с собой, и задумчиво стал рассматривать банку консервов, словно никогда не видел ее раньше. Они беседовали запросто, как и положено старым институтским друзьям, но Сергей прекрасно понимал, что это ничего не значит, и Попов не постесняется, если нужно, прямо здесь, за этим столом, сказать ему любую горькую правду.
Сергей давно уже чувствовал, что за тягучим умалчиванием об исчезновении Строкова кроется что-то неожиданное и малоприятное для него.
– Черт его знает что за история получилась! Я как раз хотел тебя спросить, что ты об этом знаешь.
– О чем об этом?
– О Строкове. Куда он мог уехать?
– Ну, он вроде бы к сыновьям собирался… – неопределенно начал Сергей, потому что сам не верил, что Строков может вот так, незаметно и неожиданно, уехать к своим слишком уж многочисленным сыновьям.
– Не было у него никаких сыновей.
– Как это – не было?! Он же мне сам говорил!
– Мало ли что он тебе говорил.
– Но ведь телеграммы приходили, я видел!
– Телеграммы он сам себе отправлял из райцентра. Мы это проверили.
– Но зачем?! Зачем?
– А это уж ты сам подумай. Об этом тебе лучше знать.
Сергей почувствовал, что мучительно краснеет. Он потянулся за рюмкой и, не донеся ее, поставил на стол под тяжелым взглядом Попова.
– Во всяком случае, я его здесь не прячу, Строкова.
– Конечно, зачем тебе его прятать. Строков получил группу и ушел в верховья, к озеру. Группа вернулась без него. Когда вся работа была закончена и они возвращались, Строков попросил, чтобы дальше шли без него. Есть, мол, у него какие-то дела. Где именно и какие, собственно, дела, ничего не сказал.
Образовалась пауза после этих слов Попова. Сергей посмотрел рюмку на свет, потом выпил ее залпом. Он думал о том, что всего этого не может быть, не такой Строков человек, чтобы исчезнуть бесследно. Он еще объявится. Обязательно объявится в самый неподходящий момент.
Чтобы как-то разрушить молчание, заставить Попова говорить дальше, высказать все недосказанное, словно повисшее в воздухе между ними, он спросил его прямо:
– Ты сам-то что об этом думаешь?
– Думаю, что он не вернется. Он сам захотел исчезнуть, и сделал это обстоятельно, как все, за что брался. Он, видишь ли, говорил, что молодежи не надо мешать. Приходит такая пора, когда она становится вполне самостоятельной, молодежь. И старики начинают путаться у нее под ногами. Он решил не путаться. Он считал, что ты вполне подходишь для должности начальника станции, и не мог даже представить, что тебе эта должность до лампочки, что ты ждешь не дождешься, когда сможешь вернуться в управление, к своему столу.
– Ты так думаешь?
– А что, разве не так? – Сергей не спешил с ответом, и Попов продолжил: – Я бы тебя с удовольствием уволил с должности заведующего отделом. К сожалению, нет у меня для этого формальных оснований, так что возвращайся.
– Спасибо. Заявление тебе сейчас написать?
– Можешь не торопиться. Характеристику дадим самую лестную. В конце концов, впервые в мировой практике ты применил новый метод борьбы с лавинами.
– Перестань издеваться!
– Ты Строкову спасибо скажи. Он везде действовал от твоего имени. По поручению нового начальника и свою последнюю группу организовал. Так что это мы с тобой знаем, как было дело, остальные считают, что ты и Строков действовали как одно лицо…
– Я знаю. Можешь не продолжать.
– … Что ты и Строков спасли поселок от лавины, – все-таки продолжил Попов. – И, в сущности, это так и есть. Потому что в последний момент ты все же сделал, что мог, что считал возможным сделать, и даже частично тебе удалось обезвредить лавину, уменьшить ее массу. Поэтому наш разговор идет в другой плоскости. Может, я даже и не имел бы права как начальник говорить с тобой об этом. И говорю, собственно, за Строкова как твой бывший друг. Надеюсь, ты меня поймешь правильно.
– Я тебя понимаю.
Сергей вдруг почувствовал некоторое облегчение после этих его слов о бывшей дружбе, точно теперь Попов уже не имел больше права судить его. В сущности, он и раньше его не имел. И никто, кроме него самого, да, пожалуй, Строкова, не имел на это права. Потому, что, в конце концов, это именно Строков сделал за него всю работу. Сделал – и исчез со сцены, предоставив другим пожинать плоды своих трудов.
«Собственно, он не в плодах нуждался. В результате. И не уезжал так долго потому, что не доверял мне, не мог оставить на меня это свое основное дело. Лавину он мне так и не передал».