Тень
Шрифт:
— Вот как, мне жаль, очень жаль. Я ничего не знала.
Ян-Эрик надеялся, что взгляд, который он послал матери, заставит ее молчать.
Марианна вытащила из сумки блокнот и ручку.
— Я пришла к вам, поскольку занимаюсь в муниципалитете выморочным имуществом и должна прежде всего попытаться разыскать возможных наследников, а если это не удастся, то организовать похороны, которые пока отложены. Вы не знаете, были ли у Герды Персон родственники?
Ян-Эрик переадресовал вопрос матери, сам он ничего об этом не
— Ну, о Герде Персон мне известно немного. Мы прервали контакты в начале восьмидесятых. Мне кажется, для ответов на эти вопросы должны найтись другие люди.
— Да, я понимаю. Но, к сожалению, близких людей удается найти не всегда. И тогда нужно максимально использовать то, что есть у тебя в распоряжении.
Марианна Фолькесон оказалась настырной. Яну-Эрику все меньше хотелось продолжать разговор. Алиса поглаживала бордовый бархат дивана. Этот гарнитур органично смотрелся на втором этаже их дома. А здесь, сколько его ни переставляй, он казался чужеродным. Словно скучал по старому дому и отказывался приспосабливаться.
— По-моему, она была родом с Эланда или, может быть, из Кальмара. У нее, насколько я помню, была сестра, которая умерла где-то в конце пятидесятых. По-крайней мере, ты тогда был еще маленький.
Ян-Эрик кивнул.
— Я помню, что ее не было неделю, потому что она уехала на похороны. Сестра, если я ничего не путаю, была тоже незамужней.
— О других братьях или сестрах вам ничего не известно?
Кончик ручки Марианны Фолькесон застыл над страницей блокнота в черной обложке.
— Нет, по крайней мере, она об этом не рассказывала.
— Детей тоже не было?
— Нет.
Марианна переменила позу и пролистала несколько страниц в блокноте.
— У меня есть ответ на объявление в газете. Некий Торгни Веннберг сообщил, что намерен прийти на похороны.
— Торгни Веннберг?
В голосе матери звучало недоверие.
— Да. Вы его знаете?
Алиса фыркнула.
— Постольку-поскольку. Отвратительный мужичонка, постоянно лип к Акселю, чтобы погреться в лучах его славы. Он когда-то опубликовал пару романов, которые никто не читал, и вечно отирался рядом с более успешными авторами. Но я понятия не имею, какое он может иметь отношение к Герде, я даже не предполагала, что они были знакомы. Конечно, они встречались в нашем доме, когда он приходил, но с тех пор прошло больше тридцати лет.
Ян-Эрик помнил Торгни Веннберга. Рыжая борода и громогласный смех этого человека казались Яну-Эрику ненатуральными. Они запирались с отцом в кабинете, и оттуда периодически доносились взрывы этого хохота. А время от времени слышался даже отцовский смех — что было странно, потому что отец редко пребывал в веселом расположении духа. И чем дольше они там сидели, тем чаще смеялись.
— По крайней мере, он хочет прийти на похороны.
Алиса снова фыркнула.
— Он, вероятно, думает, что там будет Аксель
— Мама!
Это было сказано мягко, но с заметным нажимом. Раньше он волновался, только если она была нетрезва. Теперь же он никогда не знал, чего от нее ждать. Поведение, которое раньше она позволяла себе только в семье, сейчас все чаще видели посторонние.
Он хотел взять на похороны Акселя. Погрузить в коляску и отвезти, сколько бы тот ни двигал мизинцем — теперь это был его единственный способ выражать свое несогласие. Но обсуждать это с матерью в присутствии сотрудника выморочного отдела он не собирался.
— Если вам нужна какая-либо помощь в связи с похоронами, мы, разумеется, готовы помочь.
Ян-Эрик дружески улыбнулся Марианне.
— Буду признательна, если вы посоветуете какую-нибудь музыку, которую она любила. Или что-то другое, что сможет сделать церемонию менее формальной. Может быть, вы, к примеру, знаете, какие она любила цветы?
— Розы.
Алиса бросила на него удивленный взгляд. Он опередил ее с ответом. Произнес первое, что пришло в голову. И внезапно вспомнил ссору, разыгравшуюся как-то вечером лет сорок назад.
Мать стоит на газоне, как всегда в халате. Герда молчит, ее голова опущена. Крик стоит такой, что Ян-Эрик боится, как бы не услышали соседи. Мать злится, что Герда не выполола одуванчики.
— Розы? — протянула Алиса, явно удивившись. — Откуда ты знаешь?
— Она сама как-то сказала.
Мать ничего не ответила, но по ее лицу явно было видно, что ничего глупее она в своей жизни не слышала. Яну-Эрику еще сильнее захотелось поскорее закончить беседу. Что-то подсказывало ему, что мать выпила прямо перед его приходом и алкоголь понемногу начинал действовать.
Записав что-то в блокнот, Марианна пролистала еще несколько страниц. Не подозревая о том, что творилось в душах ее собеседников, она без спешки задала следующий вопрос:
— Вы не знаете такого Кристофера Сандеблума?
Алиса глубоко вздохнула и собралась встать.
— Впервые слышу.
Она направилась в сторону кухни, Ян-Эрик проследил за ней взглядом.
— Нет, не думаю. А что?
Он догадывался, что нужно матери, и ему очень хотелось побыстрее выпроводить непрошеную гостью из квартиры.
Марианна взяла чашку, и отпила немного кофе.
— В завещании он указан как наследник.
Ян-Эрик бросил взгляд на дверь, за которой скрылась Алиса.
— Вряд ли он на этом озолотится.
Ян-Эрик рассмеялся, чтобы сгладить этот донесшийся из кухни комментарий. Интересно, Марианна тоже расслышала звук отвинчивающейся металлической крышки?
— Она подробно указала, что сначала следует заплатить по счетам, а то, что останется, плюс средства, вырученные от возможной продажи ее имущества, завещала ему. Я подумала, может быть, вы знаете, кто это.