Тень
Шрифт:
По голосу явственно угадывалась серьезная доза выпитого. Опасаясь, что Алиса все услышит, Аксель поспешил в прихожую.
Запорошенный снегом Торгни. Герда обеими руками держится за ручку двери, с улицы в дом метет. Поднажав на ручку, Торгни ввалился в прихожую, с трудом исхитрившись закрыть за собой дверь.
— Скажите пожалуйста, а вот и господин Рагнерфельдт собственной персоной, спустился с небес к нам, грешным.
Торгни поклонился, изобразив рукой что-то вроде почтительного поклона. Аксель пригрозил ему пальцем:
— Остынь
Торгни театрально прищурился:
— А что болит? Член или мизинец? Я разницы не вижу.
— Герда, спасибо, все в порядке. Можете идти, я сам справлюсь. Мы выйдем поговорить.
Он быстро надел на себя ботинки и пальто, Герда скрылась в доме.
— Боишься, что нас услышит Алиса? Эта сучка старая тебе больше не дает, да? Или она тоже ходит налево? В вашем крутом районе мужиков, у которых можно пожевать хрен, хоть отбавляй.
— Заткнись и выходи.
— Ну что, Рагнерфельдт, отказало тебе твое шило, да?
Отодвинув Торгни, Аксель протянул руку и опустил дверную ручку. Дверь с шумом открылась, в прихожую повалили клубы снега. Аксель вытолкал Торгни за порог и закрыл дверь. На ступенях они оба остановились и сжались, защищаясь от колючего вихря. Акселем снова овладело чувство, что жизнь превратилась в абсурд. Все происходящее в последнее время простиралось далеко за пределы его понимания. Он стоит с Торгни Веннбергом у дверей собственного дома. Он должен поговорить с ним, чтобы закончить это безумие, но он понимает, что там, где они находятся, разговор невозможен. Порывы ветра были так сильны, что мужчины едва удерживались на ногах. Единственный плюс — благодаря урагану Торгни наконец замолчал. С тех пор, как они вышли из дома, он не сказал ни слова.
— Идем в сарай.
Аксель шел первым. Держась одной рукой за воротник, а другой защищая глаза, он ковылял к небольшому строению. Торгни волочился следом. Дверь замело, Аксель разгреб сугроб ногами, отодвинул засов, впустил Торгни, следом за которым в сарай ворвался снежный шквал, и запер дверь изнутри. Они постучали ногами, отряхнулись, но холод в дровяном сарае проникал сквозь одежду и обувь.
Борода Торгни была белой, а лицо красным, дыхание клубилось, будто дым. Аксель потирал руки. Оба молчали. Враждебный тон растворился в снежном вихре, теперь оба мерзли, защищаясь от единого врага. Противостояние природе объединяет лучше всего. Торгни резко протрезвел и теперь выглядел встревоженным. Наверное, он был больше зол, а не пьян, как показалось сначала Акселю.
Рагнерфельдт ждал от разговора многого. Прежде всего он хотел положить конец этой истории, не признаваясь в том, что случилось в Вестеросе. Чувство вины так исказило воспоминания, что он уже и сам не знал, что было на самом деле. Передернувшись от холода, Торгни опустился на метровую стопку дров у стены.
— В доме ты принять меня не мог? Почему я должен сидеть в каком-то вонючем сарае?
Ветер дул в щели и, чередуя то высокие, то низкие
— Неужели нельзя было поговорить иначе? Я понимаю, проиграл. Ты доволен? Или ты еще что-то собираешься у меня отнять?
Аксель сунул руки в карманы и съежился.
— Как я мог тебя впустить, когда ты так себя вел? Я не хотел, чтобы Алиса что-нибудь услышала.
— То есть она не в курсе. А когда ты собираешься сообщить ей радостную новость?
Аксель промолчал. Торгни выпустил из рук полено, оно упало на землю, а Торгни сложил руки на груди крест-накрест. Склонив голову набок, он смотрел на Акселя так, словно тот был непонятным произведением искусства.
— Черт, вот уж никогда бы не подумал, что ты способен на такие человеческие поступки! Мне казалось, тебе хорошо живется — элитный район, красивый дом, жена, благовоспитанные дети, домработница и все такое. Да, хорошо же она тебе задурила голову, надо полагать. Как считаешь?.. Успех, безупречная репутация, у тебя же есть всё. Ни за что бы не подумал, что ты рискнешь всем этим только потому, что у тебя кое-что зашевелилось в штанах.
— Говори прямо, что тебе надо, пока мы тут насмерть не замерзли.
Торгни безрадостно усмехнулся и взял новое полено.
— Когда ты сообщишь семье?
Аксель почувствовал, что его терпение заканчивается.
— Что сообщу? Говори, что тебе нужно, я хочу вернуться в дом.
— Ты знаешь, что попадешь в ад? Когда она прекращает пить лекарства, в нее как будто черт вселяется. Так что желаю счастья, а меня увольте.
У Акселя онемели ноги, и чем больше Торгни говорил, тем отчетливее Аксель понимал, к чему сведется разговор. Быстро оценив ситуацию, он решился.
— Я полагаю, речь о Халине, или как там ее зовут, да? По твоим словам, мы с ней якобы собираемся устраивать общее будущее. Я не знаю, что у тебя с ней и что она тебе наговорила, но я точно уверен, что не имею ко всему этому совершенно никакого отношения.
Он не лгал, и эта правда придала ему мужества. А увидев на лице Торгни растерянность, он осмелел еще больше:
— Вся эта ситуация мне крайне неприятна, и мне бы хотелось, чтобы ты раз и навсегда объяснил мне, по какой причине я сейчас мерзну в собственном сарае?
— Что ты хочешь сказать?
— То, что ты слышишь.
Торгни встал.
— То есть ты хочешь сказать, что не делал предложения Халине?
— Нет, не делал.
Торгни помолчал.
— Но между вами что-то есть.
— О господи, Торгни, нет. Между нами ничего нет. Если ты пообещаешь, что будешь разговаривать нормальным тоном, мы можем пойти в дом и продолжить разговор там.
Торгни снова сел и погрузился в размышления. Аксель понял, что ему все же удалось переломить ситуацию.